Неожиданная находка при реставрации: какую тайну скрывал фундамент старой колокольни

— голос отца Михаила пробился сквозь пелену воспоминаний.

Священник изо всех сил тряс его за плечо. Рабочий поднял голову и внезапно осознал, что его лицо залито слезами. Он даже не заметил, как начал плакать.

— Это… — попытался он что-то сказать, но спазм перехватил горло. — Это серёжки моей сестры. Марины. Она пропала. В 2005-м.

Отец Михаил побледнел настолько, что, казалось, его лицо слилось с белой стеной храма.

— Господи… — в ужасе выдохнул священнослужитель. — Ты уверен?

— Я сам их покупал. Сам дарил. Я узнаю их из тысячи, — твердо ответил парень.

Священник медленно поднялся в полный рост. Он окинул тяжелым взглядом разбросанные по двору улики: сумочки, аппараты, украшения. Четырнадцать документов, принадлежавших четырнадцати женщинам, сгинувшим за последние тридцать лет.

— Полиция уже едет, — объявил он собравшимся. — Никто ничего больше не трогает. Это место преступления.

Патрульные экипажи прибыли во двор церкви спустя двадцать минут. Следом за ними въехал неприметный серебристый автомобиль без специальных цветографических схем. Из салона выбрался статный мужчина лет сорока пяти в штатском — с благородной сединой, широкими плечами и волевым подбородком.

Это был руководитель местного управления полиции подполковник Игорь Геннадьевич Громов. При звуке этой фамилии в душе Алексея мгновенно вспыхнуло странное, тревожное чувство. Тот самый зеленый следователь, заморозивший дело Марины, тоже носил фамилию Громов. Могло ли это быть простым совпадением или в маленьких городах действительно так много однофамильцев?

— Что тут у вас? — деловито поинтересовался Игорь Геннадьевич, коротко поприветствовав рабочих.

Настоятель без лишних слов указал на жуткую гору извлеченных вещей. Подполковник опустился на корточки и внимательно вгляделся в содержимое вскрытых мешков. Несколько секунд он хранил молчание, после чего медленно выпрямился, а его лицо превратилось в каменную маску.

— Где нашли? — жестко спросил силовик.

— На чердаке, — отчитался прораб Волков. — За трубой, в углу. Там ниша такая.

— Кто открывал?

— Мы все. Думали, утварь церковная.

Громов обвел цепким взглядом присутствующих мужчин. На долю секунды его глаза задержались на Алексее, и в них промелькнуло нечто странное. Было ли это узнавание или внезапный испуг? Морозов так и не смог разобрать.

— Так, — скомандовал подполковник, — территорию оцепить. Всех свидетелей попрошу проехать в отдел для дачи показаний. Это надолго, так что лучше позвоните родным.

Офицер достал смартфон и отошел на безопасное расстояние. Алексей наблюдал, как тот нервно меряет шагами двор, ведя напряженный диалог. До рабочего доносились лишь рваные обрывки тревожных фраз: «Следственное управление… Да, срочно… Нет, не говори пока никому…»