Неожиданное открытие: миллионер услышал правду от уборщицы

я что-нибудь придумаю.

Всегда придумывала. Она вышла из комнаты, закрывая за собой дверь. Леонид открыл глаза. Слёзы текли по его неподвижному лицу. Пока Изабелла планировала украсть миллионы, Светлана умоляла о крохах, чтобы спасти собственную дочь. В тот момент Леонид Дуров точно понял, что нужно делать.

Леонид не мог выбросить эту сцену из головы. Светлана на коленях, умоляющая по телефону о шансе спасти дочь. Двести восемьдесят тысяч. Для него это была ничтожная сумма, для неё — невозможная. Но он не мог раскрыть обман ещё. Не раньше, чем соберёт все доказательства против Изабеллы и Фёдора. Нужно было быть стратегичным, расчётливым, терпеливым.

Следующие дни были чистой агонией. Светлана приходила с опухшими глазами. Делала вид, что улыбается Матвею и Лизе, но Леонид видел скрытую боль. Она работала на автопилоте. Мысли явно были в другом месте. Звонила в больницы во время обеденного перерыва, договариваясь о сроках, умоляя о скидках, получая отказы снова и снова.

Однажды днём Леонид услышал, как Светлана разговаривает с кем-то в коридоре:

— Мама, я уже продала всё, что могла продать: телевизор, новый холодильник, бабушкины украшения. Собрала двадцать три тысячи. Не хватает двести пятьдесят семь тысяч… Нет, мама, я не буду брать кредит у ростовщиков. Знаю, что делают с теми, кто не платит.

Она продавала всё, разрушая собственную жизнь, пытаясь спасти дочь. Тем временем Изабелла тратила тысячи на брендовую одежду. Леонид видел приходящие пакеты: «Гуччи», «Прада», «Луи Виттон». Она даже больше не скрывалась. Однажды утром Изабелла вошла в его комнату, разговаривая по телефону.

— Фёдор, спокойно. Да, я знаю, что компания нестабильна, но скоро мы получим полный доступ к его счетам, — она посмотрела на Леонида с презрением. — «Овощ» ничего не подписывает, но когда он официально умрёт, или когда мы объявим его юридически недееспособным — всё наше.

Леонид сжал кулаки под одеялом.

— Контроль… Нужен был контроль. Адвокат сказал, что с правильной медицинской справкой получим полную доверенность через три недели. Три недели, любимый. Потерпи, — она засмеялась. — Потом исчезнем куда подальше. Оставим этот дом, этих раздражающих детей — всё позади.

Звонок закончился. Изабелла проверила телефон, сделала селфи с улыбкой и вышла, не глядя на мужа.

Леонид подождал пять минут, затем медленно полностью открыл глаза, пошевелил пальцами, проверил мышцы. Он был слаб, но функционален. Авария была серьёзной, но не приводящей к инвалидности. Ложь ослабляла его больше, чем сами травмы. Нужна была помощь, доверие.

Он дождался вечера. Когда Светлана вошла для последней проверки в этот день, Леонид принял рискованное решение. Она поправляла подушки, когда он прошептал хриплым от долгого молчания голосом:

— Светлана.

Она замерла. Медленно обернулась с широко раскрытыми глазами.

— Леонид Петрович?

— Не кричи, пожалуйста, — он медленно открыл глаза. — Никому нельзя рассказывать. Никому.

Светлана поднесла руку ко рту, из глаз брызнули слёзы.

— Вы в сознании? Но как?

— Я притворяюсь с тех пор, как вернулся из больницы, — Леонид с усилием сел. Светлана подбежала ему помочь. — Мне нужно было выяснить, кому я действительно небезразличен.

— И я выяснил.

— Изабелла… — прошептала Светлана.

— Она ворует. Планирует объявить меня недееспособным или того хуже — вместе с моим партнёром Фёдором. — Светлана качала головой, не зная, что сказать. — Но не о них я хочу сейчас говорить. — Леонид взял её за руку. — О Лае, твоей дочери. Я всё слышал. Звонок врача. Всё.

Светлана всхлипнула, пытаясь смущённо отдёрнуть руку.

— Леонид Петрович, я не рассказывала, чтобы не волновать вас.

— Двести восемьдесят тысяч завтра будут на твоём счету.

Он сжал её руку.

— Лая начнёт лечение немедленно.

— Я не могу это принять. Не могу.

— Ты спасла моих детей, Светлана. Заботилась о них, когда их собственная мачеха их отвергла. Позволь мне спасти твою дочь.

Светлана рухнула ему на плечо, рыдая.

— Спасибо. Спасибо. Спасибо.

Леонид обнял эту женщину, которая дарила любовь, не ожидая ничего взамен. Теперь оставалось свести счёты с теми, кто хотел забрать у него всё, и этот расчёт будет безжалостным.

Леонид провёл следующие две недели, собирая доказательства. Нанял осмотрительного частного детектива, который установил скрытые микрофоны и камеры по всему дому. Нанял судебного аудитора, который углубился в бухгалтерские книги компании. Каждый разговор Изабеллы был записан. Каждая подозрительная операция Фёдора задокументирована.

Результат был шокирующим. Фёдор выводил деньги восемь месяцев, ровно с тех пор, как Изабелла вошла в жизнь Леонида. Офшорные счета, подставные компании — 2,4 миллиона испарились. Изабелла получала половину от всего. Она никогда его не любила, никогда не хотела создать семью. Была просто приманкой, отвлечением. Пока Леонид влюблялся, ослеплённый одиночеством и надеждой, они грабили его империю. Но теперь у Леонида было всё: записи, документы, банковские переводы, неопровержимые доказательства.

Тем временем Светлана начала лечение Лаи. Леонид внимательно следил за всем, сохраняя маскировку. Онколог был оптимистичен — реальные шансы на излечение. Девочка была сильной.

И в этом общении что-то изменилось. Светлана водила Матвея и Лизу навестить Лаю в больнице. Трое детей стали неразлучными. Лая, даже ослабленная химиотерапией, улыбалась, видя новых друзей. Матвей приносил рисунки. Лиза пела глупые песенки, которые придумывала сама.

— Она станет моей сестрой, когда вырастет?