Незваный кортеж: свекровь выставила невестку на мороз, но через час за девушкой приехали три черных авто

«Я прошел курс психотерапии. Врач объяснил мне много вещей о созависимости, о том, как я был слеп к страданиям близкого человека. Я понял, что предал тебя задолго до того январского утра. Каждый раз, когда не верил твоим словам о маминой жестокости. Каждый раз, когда выбирал её сторону. Прости меня, если сможешь. Я не прошу вернуться, знаю, что не заслужил второго шанса. Просто хотел, чтобы ты знала: я понял свою вину».

Оксана дочитала письмо и молча пошла к камину. Бросила конверт в огонь и смотрела, как пламя пожирает исписанные листы. Эта глава её жизни была закрыта навсегда, и никакие раскаяния не могли её переписать.

В апреле позвонила Анна Волкова. Они изредка общались. Следователь интересовалась, как дела, рассказывала о работе. На этот раз голос её звучал взволнованно.

— Оксана, у меня к вам предложение. Я организую благотворительный фонд помощи жертвам домашнего насилия. Хочу назвать его именем Маши. И хочу предложить вам стать попечителем.

Оксана долго молчала, обдумывая предложение.

— Я не знаю, у меня нет опыта в такой работе.

— Зато у вас есть то, чего нет у других — понимание. Вы прошли через это и выжили.

Открытие фонда состоялось в мае, в небольшом зале на Хрещатике. Собралось человек пятьдесят: журналисты, общественные деятели, психологи, юристы. Оксана стояла за кулисами, нервничая перед выступлением. Она никогда не выступала публично, боялась не найти нужных слов.

— Меня зовут Оксана, и я — жертва домашнего насилия, — начала она, выйдя на сцену.

В зале повисла тишина.

— Шесть лет я терпела унижение, думая, что это нормально, что я сама виновата, что должна быть терпеливее, добрее, лучше. Я молчала, когда меня оскорбляли, молчала, когда меня унижали, и чуть не умерла, когда меня заперли на балконе в мороз. — Голос её окреп, слова лились свободно. — Но я выжила и поняла главное: молчание убивает. Только говоря правду, мы можем защитить себя и других. Если вы слушаете меня и узнаёте свою историю, не молчите. Обращайтесь за помощью — к психологам, к юристам, к нам в фонд. Вы не одни, и вы не виноваты в том, что с вами происходит.

Зал взорвался аплодисментами. После выступления к ней подходили женщины, делились своими историями, просили контакты психологов. Одна молодая девушка плакала, рассказывая о побоях мужа. Другая спрашивала, как найти силы уйти от тирана-отца. Оксана слушала, давала советы, чувствуя, что наконец нашла своё призвание.

Тамара Ивановна в это время лежала в тюремной больнице. Очередная «тёмная» оказалась особенно жестокой. Сломали три ребра, повредили селезёнку. Тюремный врач, пожилой циничный мужчина, осматривал её без особого энтузиазма.

— Ну что, бабуся, опять получила? Когда же ты поймёшь, детоубийц здесь не любят.

Он равнодушно прощупывал рёбра.

— Поправишься, конечно. Таким, как ты, ещё долго мучиться.

— Я не виновата. Меня подставили, — хрипела Тамара Ивановна.

— Да-да, все здесь невиновные, особенно такие, как ты…