Незваный кортеж: свекровь выставила невестку на мороз, но через час за девушкой приехали три черных авто

— Тамара Кротова была последней, кто видел Машу живой. Но доказать ничего не удавалось. А сегодня участковый пробил мои данные в базе. И система автоматически отправила сигнал в прокуратуру. Адрес совпал с адресом подозреваемой по старому делу. Я ждала этого момента восемь лет.

В соседнем кабинете шёл допрос Тамары Ивановны. Через тонкие стены было слышно, как она кричала, требуя адвоката. «Это подстава! Я никого не убивала! Эта стерва специально всё подстроила!» — неслось из-за двери.

— Она всегда такая? — спросила Волкова.

Оксана кивнула:

— Шесть лет терплю. Муж не верит, когда рассказываю. Говорит, что мать у него святая, а я наговариваю от зависти.

— Понимаю. Такие люди умеют надевать маски.

Волкова достала из папки видеокассету.

— Хотите увидеть, кто ваша свекровь на самом деле?

На экране появилась запись сканера видеонаблюдения детского сада. Чёрно-белое изображение. Дата в углу — восьмилетней давности. По коридору шла знакомая фигура. Тамара Ивановна, только моложе и стройнее. За руку она тащила маленькую девочку, которая упиралась и плакала. Маша не хотела спать в тихий час. Была очень активным ребёнком, не могла лежать спокойно.

Волкова смотрела на экран, сжав кулаки.

— Видите, как ваша свекровь тащит её в подвал?

На записи Тамара Ивановна открывала дверь в подвал и заталкивала туда девочку. Потом закрывала дверь и уходила. Время на записи показывало 13:45. А нашли её только в 17:20. Три с половиной часа пятилетний ребёнок просидел в холодном подвале зимой. Волкова выключила видео.

— Температура там была около нуля. Маша умерла от переохлаждения.

Оксана почувствовала, как внутри всё переворачивается. То же самое свекровь хотела сделать с ней сегодня утром. Тот же метод. Заперла и забыла. Только соседка спасла её от участи маленькой Маши.

Из соседнего кабинета донёсся грохот. Видимо, Тамара Ивановна опрокинула стул.

— Покажите ей запись, — сказала Волкова в переговорное устройство. — Пусть посмотрит на себя со стороны.

Через несколько минут крики стихли. Потом раздался глухой стук. Кто-то упал.

— Она в обмороке, — сообщил голос из переговорника. — Вызывайте медика.

— Не выдержала правды о себе, — сухо прокомментировала Волкова. — Восемь лет она жила спокойно. Думала, что всё сошло с рук. А сегодня прошлое её настигло.

Оксану увезли в больницу на скорой. Врачи сразу определили: обморожение второй степени, нужна срочная госпитализация. В реанимации её подключили к капельницам, начали процедуры по восстановлению кровообращения.

— Как пальчики? — спросила медсестра Лена, с которой Оксана работала в соседнем отделении.

— Болят страшно. А что с левым мизинцем? Я его совсем не чувствую.

Лена отвела глаза.

— Врачи борются, делают всё возможное.

Но по её лицу Оксана поняла — дела плохи. Мизинец, скорее всего, не спасти.

В это время в СИЗО Тамаре Ивановне разрешили один телефонный звонок. Дрожащими руками она набрала номер сына. Максим был где-то под Харьковом, вёз груз в Днепр…