Незваный кортеж: свекровь выставила невестку на мороз, но через час за девушкой приехали три черных авто

— Смотри, я всё устроил. Больше никаких рейсов, никаких разлук. Будем жить только вдвоём.

Оксана молча прошла в спальню, достала чемодан, начала складывать одежду, не глядя на мужа.

— Оксанка, ну что ты делаешь? Это же наш дом.

— Твой дом. Мой дом — там, где меня не унижают.

— Но мамы больше нет. Она в тюрьме, мы свободны.

— Свободны? А кто шесть лет говорил мне, что я наговариваю на твою святую мать? Кто не поверил ни одному моему слову? — Оксана закрыла чемодан, повернулась к мужу. — Ты такой же, как она. Просто прячешься за маской «доброго парня».

Максим упал на колени и схватил её за руки:

— Прости меня, я был слепым дураком. Дай мне шанс всё исправить.

Оксана высвободилась, взяла чемодан.

— У тебя было шесть лет, чтобы исправить. Не исправил.

Она вышла из квартиры, не оглянувшись. Максим остался один среди вещей, которые напоминали о счастливой жизни, которой никогда не было. На столе лежала справка о новой работе. Теперь она была никому не нужна.

День оглашения приговора превратился в медийный цирк. У здания суда толпились журналисты с камерами, операторы местных телеканалов, корреспонденты федеральных изданий. Дело о детоубийстве всколыхнуло всю область. Родители требовали справедливости. Общественные организации устраивали пикеты. Зал суда был забит до отказа. В первых рядах сидели родители из того детского сада, коллеги Анны Волковой, представители прокуратуры. Оксана заняла место в дальнем углу, стараясь не привлекать внимание камер. Рядом с ней сидела Вера Степановна — соседка, которая спасла ей жизнь.

Тамару Ивановну ввели в зал в наручниках. За два месяца следствия она сильно постарела. Волосы поседели, лицо покрылось глубокими морщинами. Но злоба в глазах не погасла. Увидев Оксану, она попыталась рвануться к ней, но конвоиры крепко держали.

— Это всё она! Ведьма проклятая! Из-за неё я здесь сижу! — Тамара Ивановна кричала на весь зал, плевалась, размахивала скованными руками. — Специально всё подстроила. Хотела от меня избавиться!

Судья стучал молотком, требуя тишины.

— Подсудимые! Прекратите выкрики или будете удалены из зала!

Но Тамара Ивановна не унималась.

— Я не виновна! Эта стерва меня подставила! Максим, сынок, скажи им, что мать твоя не убийца!

Максим сидел в другом конце зала, не поднимая глаз.

Судья начал зачитывать приговор…