О чем шептались заговорщики в машине, пока мать жениха затаила дыхание

— Тогда не начинай. Рестораны Логиновых, склады, недвижимость… Этого хватит с лихвой. Год брака, чистый развод — и мы исчезнем. Новые документы, новый город. Кира будет в безопасности.

Она шагнула к Руслану и поцеловала его. Не так, как целовала Богдана на публике — формально и картинно, а глубоко, с той интимностью, которая бывает только между людьми, прожившими вместе годы, делившими постель и страхи, растившими общего ребенка.

Зинаида Степановна смотрела, как чужие губы касаются губ ее будущей невестки, и чувствовала, как внутри что-то ломается. Не с треском, а медленно, со скрипом, как старое дерево под тяжестью снега.

— Кирюша, поцелуй папу, — Милена подтолкнула дочь к Руслану. — И идите домой. Я вернусь вечером.

Она скрылась в черном ходе. Через несколько минут Зинаида Степановна увидела, как та же женщина, уже другая, преображенная, в элегантном платье, с сияющей улыбкой и грациозной походкой, выходит из парадного подъезда и идет в сторону торгового центра, где ее ждал ничего не подозревающий Богдан.

— Поедем на моей машине, милый! — ее голос звенел радостью. — Хочу, чтобы мы подъехали к храму вместе.

Богдан улыбался той самой мальчишеской улыбкой, которую Зинаида Степановна так любила, и открывал перед ней дверь, не подозревая, что минуту назад эта женщина целовала другого мужчину и называла его отцом своего ребенка. Когда их машина скрылась за поворотом, Зинаида Степановна повернулась к Тимофею, и ее голос звучал хрипло, незнакомо: «Мне нужно поговорить с ним. С этим Русланом».

Руслан открыл дверь сразу, будто ждал. А может, и правда ждал, потому что при виде фотографии с помолвки, которую Зинаида Степановна достала из сумочки, лицо его посерело, и он отступил вглубь квартиры, пропуская ее внутрь. В углу комнаты Кира строила башню из кубиков, напевая что-то про принцесс.

И этот детский голосок, на фоне того, что Зинаида Степановна собиралась услышать, казался жестокой насмешкой судьбы.

— Вы мать Богдана? — это был не вопрос. — Она говорила о вас. Говорила, что вы — главная угроза, что можете все испортить.

— Рассказывайте! — Зинаида Степановна села на край дивана, сцепив пальцы на коленях до боли. — Все! С самого начала.

И Руслан рассказал. Сбивчиво, перескакивая с одного на другое, иногда замолкая, чтобы бросить взгляд на дочь. Четыре года вместе (они так и не расписались, все откладывали). Преждевременные роды, два месяца реанимации, счета за платные процедуры.

Его сокращение с работы в порту, неудачные инвестиции как последняя попытка выбраться. Кредит у Морозова — того самого Глеба Кирилловича, который держит район и имеет людей в органах. Четыре миллиона, превратившиеся в семь. Угроза сфабриковать дело в опеке, забрать Киру, передать «нужным людям».

— Она изучала вашу семью полгода, прежде чем познакомиться с Богданом, — Руслан говорил, глядя в пол. — Рестораны, склады, структура владения. Знала, что ваш муж умер, что сын одинок и уязвим. Называла его… — он запнулся. — Идеальной целью.

— Документы, — Зинаида Степановна услышала свой голос со стороны. Ледяной, незнакомый. — У вас есть доказательства?

Руслан молча поднялся, достал из шкафа папку и положил перед ней на журнальный столик. Свидетельство о рождении Киры с именами обоих родителей. Справка о регистрации: Милена прописана в этой квартире три года.

Семейные фотографии: Милена, Руслан и маленькая Кира на фоне моря, на детской площадке, за праздничным столом. Распечатки переписки из мессенджера, где Милена обсуждала план с кем-то, называя Богдана «скорбящим идиотом», который «сам лезет в петлю».

Скриншоты поисковых запросов: «Логинов Леонид Одесса», «состояние», «рестораны Черноморский владелец», «Богдан Логинов благотворительность». Зинаида Степановна листала страницы, и каждая была ударом.

Методичным, расчетливым, безжалостным. Ее семья была добычей, ее сын — средством, ее горе — инструментом.

— Я не хотел… — Руслан смотрел на дочь, и в его глазах стояли слезы. — Богдан хороший человек, но Кира… вы же понимаете, я не мог…

— Понимаю.

Зинаида Степановна захлопнула папку и поднялась.

— Приезжайте в собор через час. С дочерью. С оригиналами документов.

— Морозов…

— Морозовым займутся. — Она обернулась к Тимофею, стоявшему у двери. — У семьи Логиновых тоже есть связи. Вы получите защиту. Но мне нужно, чтобы вы были там. Богдан должен увидеть.

Собор сиял в полуденном солнце. Белые стены, купола, золотые кресты, устремленные в безоблачное июньское небо. Туман давно рассеялся, и город лежал внизу как на ладони, сверкая морем. Гости собирались у входа: деловые партнеры в дорогих костюмах, жены партнеров в шляпках и жемчугах, друзья Богдана, представители ресторанного бизнеса.

Зинаида Степановна проходила мимо них, принимая поздравления, обнимая знакомых, улыбаясь так широко, что болели скулы.

— Зинаида Степановна, какой чудесный день! Богдан, наверное, счастлив?

— Да, — она кивала. — Очень счастлив.

Юрий Вишняков, шофер, провел ее в комнату подготовки, где Богдан стоял перед зеркалом, в сотый раз поправляя галстук. При виде матери он обернулся, и Зинаида Степановна почувствовала, как к горлу подступает ком.

— Мама, ну как я выгляжу?