Одна фраза матери заставила детей бежать из её квартиры
За окном бушевала настоящая стихия, мощный ливень обрушился на город стеной, словно небеса решили окончательно смыть с лица земли всю пыль и суету прошедших дней. Небо то и дело озарялось яркими, ветвистыми вспышками молний, на мгновение выхватывая из темноты мокрые ветки тополей и пустые улицы, а раскаты грома заставляли дрожать тонкие стекла в старой деревянной раме.
Но Катерина Андреевна не отходила от подоконника, наблюдая за непогодой с нескрываемым восхищением. Ей всегда нравилась эта мощь, эта неукротимая сила, неподвластная человеку. Эта разбушевавшаяся природа словно смывала с ее души накопившуюся тяжесть, освежая в памяти давно забытые, но такие дорогие сердцу моменты.
В этой тесной комнатушке, которую риелторы гордо именовали «квартирой-студией», а в народе называли просто «гостинкой», гроза ощущалась особенно остро. Здесь, на четвертом этаже старого общежития, каждый удар грома отдавался вибрацией в полу, а шум дождя по жестяному отливу заглушал даже вечные крики соседей за стеной. Но сегодня Катерина Андреевна не замечала убогости своего жилища: ни отклеивающихся обоев в углу, ни старенького дивана, покрытого вязаным пледом, ни тесноты, от которой порой кружилась голова.
Когда-то, много лет назад, именно под таким проливным дождем и состоялась ее судьбоносная встреча с будущим мужем, Андреем. Она помнила тот день до мелочей: запах мокрого асфальта, прилипшее к телу ситцевое платье и его смеющиеся глаза, когда он предложил ей укрыться под своим сломанным зонтом. Они, промокшие до нитки, громко смеялись, не обращая внимания на капризы погоды, и беззаботно бегали по глубоким лужам, словно дети. Как же много воды утекло с того счастливого дня, как изменилась жизнь. Казалось, это было в другой реальности, в каком-то солнечном, теплом фильме, который она смотрела в юности.
Они вместе вырастили двоих замечательных детей, рука об руку встретили старость, сохранив в сердцах море тепла и доброты друг к другу. Они умели радоваться малому: первому снегу, удачно испеченному пирогу, успехам детей в школе. А потом Андрей покинул этот мир, ушел раньше нее, хотя всегда обещал, что они будут рядом вечно. Смерть любимого супруга на долгие месяцы выбила ее из колеи, лишив покоя и сна. Дом опустел, и та большая, светлая «сталинка», где проло их счастье, вдруг стала для нее слишком огромной и гулкой, наполненной тенями прошлого.
Лишь после того, как он пришел к ней во сне, таким же молодым и жизнерадостным, как в юности, она смогла немного успокоиться. В том сне они снова стояли под дождем, но вода была теплой, а вокруг цвели яблони. Он убеждал ее жить дальше, наслаждаться каждым днем и твердо обещал, что их встреча обязательно состоится, просто нужно время. Он подождет там, а ей не стоит торопиться, ведь у нее еще есть дела здесь. «Поживи за нас двоих, Катюша, — говорил он, — посмотри на мир, ты же так хотела».
«Как же я люблю смотреть на улицу, когда природа показывает свой характер», — думала она, прижимая ладонь к холодному стеклу. Кругом все грохочет, сверкает, создавая невероятную, сказочную картину. Это одновременно и пугает своей мощью, и завораживает красотой. Женщина искренне восхищалась грозой, стараясь не замечать явного раздражения всех присутствующих в комнате. А их в эти шестнадцать квадратных метров набилось немало, и воздух в комнате стал тяжелым, спертым, смешавшись с ароматами дорогих духов дочери и табачного дыма, пропитавшего одежду брата.
— Мама, ты сейчас совершенно не о том думаешь, — недовольно произнес Богдан, прерывая ее размышления. Он нервно теребил пуговицу на своем пиджаке, явно чувствуя себя неуютно в этой обстановке. — Ну вот, честное слово, нам сейчас совсем не до грозы и твоих лирических отступлений. Мы собрались здесь, чтобы обсудить крайне серьезный финансовый вопрос, а ты витаешь в облаках. Время — деньги, мам, ты же знаешь мой график.
— А что я? Я внимательно вас слушаю, — с искренним удивлением и веселыми нотками в голосе ответила Катерина Андреевна, не отрывая взгляда от мокрого окна. Сын продолжал что-то говорить, приводя какие-то доводы о кризисе, инфляции и возможностях, которые нельзя упускать, а пожилая мать все так же загадочно улыбалась своим мыслям. Она видела их отражения в темном стекле: напряженные лица, бегающие глаза, жадно сжатые губы. Вскоре к брату присоединилась и дочь, сидевшая на краешке единственного стула, брезгливо подобрав полы своего модного пальто.
— Мам, Богдан абсолютно прав, ты сегодня ведешь себя странно, какая-то слишком впечатлительная стала. То ливень тебе нравится, то вдруг юность вспомнила, то отца начала поминать. Что на тебя нашло в такой ответственный момент? Мы же не просто так к тебе пришли, не погоду обсуждать, — Оксана говорила тоном, которым обычно отчитывают нерадивых школьников, забывая, кто здесь старший.
— Нет? А для чего же тогда?
