Одна фраза матери заставила детей бежать из её квартиры

Мы же не чужие тебе люди! Неужели тебя после этого совесть мучить не будет? Ты же видишь, как нам непросто сейчас!

— Это после чего? После этого? Я, честно говоря, не поняла вопроса, — Катерина Андреевна удивленно приподняла бровь, глядя на дочь как на неразумное дитя.

— Ну как, с нами не поделилась, а сама богатая сидишь! В такой дыре, но с миллионами! Это же абсурд! — не моргнув глазом, ответила дочь, обводя взглядом обшарпанные стены.

— Но почему меня должна мучить совесть? — продолжала не понимать мать, и в голосе ее зазвучала сталь. — Я никого не обманывала, ни у кого ничего не украла, чужого не взяла. Эти деньги не украдены у вас, они пришли ко мне от человека, о существовании которого вы даже не знали.

— Так что моя совесть абсолютно чиста, а значит, и спокойна. Кроме того, если говорить откровенно, я не понимаю, зачем вам эти деньги? Чего вам не хватает? У вас же все есть, насколько я знаю. До недавнего времени вы считали себя вполне счастливыми и обеспеченными людьми. Выкладывали фотографии с курортов, хвастались обновками.

— Ну, скажешь тоже, Катя, — обиженно протянул брат Тарас, потирая поясницу. — Какие же мы счастливые, если проблем выше крыши. Ты просто не в курсе реальной жизни, сидишь тут в своей скорлупе.

И он начал загибать узловатые пальцы, перечисляя свои беды: и дачу надо срочно ремонтировать, крыша течет так, что ведра подставлять не успевают, и машина старая, постоянно ломается, запчасти стоят космос, да и вообще цены в магазинах растут каждый день, а пенсия — слезы.

— А ты сейчас говоришь про ту дачу под Черниговом, которая нам с тобой от родителей досталась? — уточнила Катерина Андреевна, прищурившись.

— Ну да, про нее самую, — подтвердил Тарас, оживившись, надеясь на сочувствие.

— Да я на этой даче уже столько лет не была, — с грустью ответила женщина, и взгляд ее потух. — Ты ведь тогда все на себя оформил, убедил, что так будет лучше и проще с документами. Говорил: «Катька, зачем тебе возиться с бумажками, я все сам».

— Ну и я спорить не стала, не хотела с тобой ругаться из-за метров. Мы же родные люди. А когда ты женился, твоя жена меня оттуда быстро выжила. Сказала, что я мешаю вам строить семейное гнездо. Даже не уверена, что сейчас нашла бы туда дорогу, столько лет прошло.

— Катя, так я ведь уже развелся с ней, ты что, забыла? — начал оправдываться брат, краснея. — Это она во всем виновата, стерва, а я тут при чем? Она меня настроила, накрутила.

— Я как только понял, что она за человек, так сразу и подал на развод. Ну, Тарас, если так нужно, я тебе на ремонт родительского дома денег дам, и все. — Катерина говорила это без злобы, просто констатировала факты. Но у брата, как оказалось, проблем было гораздо больше. И машина барахлит, и в столицу, в Киев, перебраться хочется, потому что в провинции «ловить нечего», а на все это нужны немалые средства.

Очень бросалось в глаза, как нервничают все ее родственники, предвкушая отказ. Они переглядывались, ерзали, вздыхали. Поэтому она пресекла монолог Тараса сразу, не давая ему погрузиться в пучину жалости к себе.

— Если уж тебе так хочется в Киев перебраться, Тарас, то в чем проблема? Продавай свою трехкомнатную квартиру, что бабушка нам завещала. Ты ведь и ее на себя переоформил, сказал, ты старший, тебе нужнее для семьи, у тебя дети, а у меня муж с квартирой. Помнишь?