Он был уверен, что без него она пропадет. Сюрприз, который ждал самоуверенного мужа у старой квартиры

В просторном, заставленном шкафами помещении учительской стояла тяжелая, гробовая тишина, которую нарушало лишь мерное, гипнотическое тиканье больших настенных ходиков, отмеряющих секунды их неловкого молчания. Бывшая супруга устало опустилась на жесткий деревянный стул у окна и невероятно нервно, до хруста суставов сцепила свои тонкие пальцы в замок, ожидая, что он скажет в свое оправдание.

Мужчина переминался с ноги на ногу, чувствуя себя неуклюжим медведем, и совершенно не понимая, с каких именно слов ему лучше всего начать свою исповедь, но внезапно нужные фразы сами вдруг полились из него сплошным, безостановочным потоком. Не отрывая полного мольбы взгляда от ее осунувшегося, но такого родного лица, он с надрывом произнес, что совершил самую чудовищную глупость в своей жизни, и тот его трусливый поступок — это фатальная, непростительная ошибка, которую он мечтает исправить.

Сглотнув ком в горле, он добавил, что больше всего на свете мечтает вернуться обратно в свою настоящую семью, если она, конечно, когда-нибудь найдет в себе силы понять его и принять обратно. Наталья никак не отреагировала на его пламенную речь и продолжала молча, с каменным выражением лица рассматривать унылый осенний пейзаж за пыльным стеклом, словно его вообще не было в этой комнате.

Спустя бесконечно долгую минуту тяжелого молчания она глубоко, с надрывом выдохнула воздух из легких и медленно перевела на него свой потухший, полный затаенной боли взгляд. Горько, сочась сарказмом усмехнувшись, она спросила его о том, как он вообще смеет просить о возвращении, если год назад он безжалостно перечеркнул всю их совместную жизнь в один день и даже не соизволил обернуться, уходя к другой женщине, так разве после такого подлого предательства можно хоть на грамм верить его сладким словам.

Каждая брошенная ею хлесткая реплика била его прямо наотмашь, словно физическая пощечина, но отступать ему было совершенно некуда, и он твердо решил стоять до победного конца. Опустив голову, он глухо произнес, что он в полной мере осознает всю тяжесть и мерзость своей вины перед ней, но при этом безумно, до физической боли хочет снова быть рядом с ней, с их любимыми дочками и с их маленьким сыном, едва сдерживая непрошеные слезы на последнем, самом важном слове.

Неожиданное упоминание о новорожденном наследнике из уст бывшего мужа заставило шокированную женщину вздрогнуть всем телом, словно от сильного удара электрическим током. Гневно нахмурив свои изящные брови, она подалась вперед и резким, требовательным тоном спросила, от кого именно в этом поселке он успел узнать ее самую сокровенную тайну.

Виновато потупив свой взор в пол, Леонид честно признался, что его любезно просветила их бывшая городская соседка, болтливая Валентина Павловна, когда он в поисках семьи заходил к ней накануне вечером. Услышав это, мать троих детей с неподдельной, жгучей горечью в голосе произнесла, что он даже не соизволил поинтересоваться ее здоровьем и состоянием перед своим трусливым побегом, безжалостно бросив их всех на произвол судьбы без средств к существованию.

Она с издевкой продолжила свою гневную тираду, поинтересовавшись, чего же он теперь ждет от нее, нарисовавшись тут спустя год — бурных оваций, красной ковровой дорожки или, может быть, немедленного прощения всех его грехов? Не в силах больше выносить груз ее справедливых обвинений стоя, раздавленный мужчина бессильно опустился на свободный стул рядом с ней и закрыл лицо руками.

Чувствуя, как его последняя надежда тает на глазах, словно весенний снег, он отчаянно прошептал, что готов в буквальном смысле грызть землю зубами, чтобы все исправить, поэтому он умоляет ее дать ему хотя бы один, самый крошечный шанс доказать свою преданность. В ответ на эту искреннюю мольбу она лишь медленно, абсолютно отрицательно покачала своей красивой головой, полностью проигнорировав его отчаянный душевный порыв.

Затем она резко, словно отрезая все пути к отступлению, поднялась со своего места и демонстративно отвернулась лицом к голой стене, обхватив плечи руками, будто защищаясь от холода. Глухим, лишенным красок произнесла бывшая жена, что их общие девочки, конечно, поначалу сильно тосковали по ушедшему папе и плакали по ночам, но время лечит любые раны, и они уже давно свыклись с его постоянным отсутствием в их жизни.

С замиранием сердца, боясь услышать окончательный приговор, Леонид тихо спросил в ее напряженную спину о том, что же скажет по этому поводу она сама. Когда Наташа наконец-то медленно повернулась к нему лицом, он с затаенной надеждой заметил, что в уголках ее покрасневших глаз ярко блестели с трудом сдерживаемые слезинки обиды и любви…