Он думал, что просто помогает заблудившейся женщине. Роковая ошибка, вскрывшаяся спустя неделю

Неожиданно, после долгой темной зимы. В мае зазеленело. В июне стояли белые ночи, светлые и тихие, с запахом смолы и прогретой хвои.

Буран гонял белок по молодым соснам. Егор чинил зимовье после зимы, ставил новые петли на зверовые тропы, конопатил щели в стенах. Жил, как прежде.

Раз в месяц в поселок. Крупа, патроны, соль. В сентябре, в обычный свой приезд, он сдал шкуры, зашел в магазин, вышел и уже направлялся к лесу, когда его окликнули.

Незнакомый молодой человек, лет тридцати, городской, но не того сорта городской, который раздражает показной правильностью. Тихий, без лишних движений, взгляд прямой, без хитрости. «Егор Захарович?» — спросил он негромко.

Кашин остановился. «Мне просили передать», — сказал незнакомец и протянул небольшой сверток. Егор взял, кивнул.

Незнакомец повернулся и пошел обратно, не торопясь, обычным шагом. Не обернулся. Кашин дождался, пока тот скроется за углом конторы.

Потом отошел к краю поселка, встал у березы, развернул сверток. Внутри было два предмета. Первый — охотничий нож.

Хороший, настоящий. Рукоять из светлой кости, отполированная, теплая на ощупь. Клеймо мастера на пятке.

Егор такое видел однажды. У одного старика из соседнего города: говорили, что тот делает ножи для особых людей. На лезвии аккуратная гравировка.

Одна буква. «Т». Второй предмет — небольшой прямоугольный листок плотной бумаги.

Егор развернул. Служебное удостоверение. Уже недействующее.

В углу стоял штамп «Аннулировано». Но рядом с ним другой штамп. Свежий, синий.

«Восстановлена в должности». Фотография. Женщина.

Та самая. Только другая. Не та, которую он тащил 18 километров в сорокоградусный мороз.

Эта смотрела в объектив прямо, спокойно. Собранное лицо, твердый взгляд. Человек, который знает, что делает, и не сомневается в этом.

Рябинина Тамара Андреевна. Майор юстиции. Следователь по особо важным делам…