Он думал, что просто помогает заблудившейся женщине. Роковая ошибка, вскрывшаяся спустя неделю
На ней был байковый халат в мелкий цветочек. Такие носят дома, на кухне по утрам, когда ставят чайник. На правой ноге — сапог.
Кирзовый, не по размеру большой. На левой — только шерстяной носок, уже задубевший от мороза. В байковом халате.
В декабре, в лесу. Егор присел, прижал два пальца к шее. Пульс был, едва заметный, но был.
Он перевернул ее осторожно. Женщина лет сорока пяти, может, чуть меньше. Лицо обморожено, щеки и нос белые, как мел.
Под левым глазом свежий кровоподтек, под правым — старый, уже желтеющий. Губы синие, потрескавшиеся. Но Егор смотрел не на лицо, а на шею, на полосы.
Такие оставляет веревка или широкий ремень, если держать долго. На запястьях потертости от чего-то тугого, металлического. Кто-то держал эту женщину, кто-то применял к ней силу.
А потом она оказалась здесь, в декабрьском лесу, в домашнем халате, в двадцати восьми километрах от ближайшего жилья. Он расстегнул халат. Под ним — тонкая ночная сорочка, на левом боку пропитанная засохшими бурыми пятнами.
Осторожно приподнял ткань. Там виднелось повреждение. Небольшое входное отверстие, края потемневшие.
Выходное есть, сзади, ниже ребер. Сквозное. Заряд прошел навылет, не задев, судя по всему, ничего жизненно важного, иначе она бы уже не дышала.
Но место попадания воспалилось. Кожа вокруг горячая, красная, с желтизной по краям. Осторожный человек ушел бы.
Что мне за дело до чужой беды? Мало ли, кто она и откуда. Ввяжешься — сам пропадешь.
В лесу и без того хватает причин не вернуться домой. Егор Кашин достал из рюкзака веревку, срубил две молодые березки, стянул лапником. Получились волокуши.
Грубые, но держат. Уложил женщину, укрыл своим полушубком, оставшись в одном свитере, и потащил. Восемнадцать километров.
Мороз 42 градуса. Он шел четыре с половиной часа. Буран бежал рядом, не отставал, иногда оглядывался.
К зимовью добрались в сумерках. Егор не думал по дороге, правильно ли делает. Он просто шел.
Потому что осторожный человек, может, и прошел бы мимо. Но он был не умным в том смысле, в каком это слово означает боязливость. Он был другим.
Он был человеком, который однажды видел, как мимо попавшего в беду проходят, опустив глаза, и дал себе слово, что сам так не сделает. Никогда. Причины этого обещания прояснятся позже, а пока было важно другое.
Он дотащил ее. И это решение обошлось ему очень дорого. Есть один признак, по которому опытный человек сразу понимает, что перед ним не тот, за кого он себя выдает.
Этот признак не в словах и не в документах. Он в мелочах. В том, как человек держит ложку.
Как просыпается. Как смотрит на дверь, когда входит незнакомый. Егор Кашин тридцать лет читал зверя по следам.
Человека умел читать так же. Женщина пролежала без сознания двое суток. Егор не отходил от нее далеко.
Промывал повреждение спиртом дважды в день. Менял повязку из чистой тряпицы. Поил горячим бульоном.
Немного, маленькими глотками. Большую часть она не глотала. Жидкость просто вытекала обратно.
Но чуть-чуть все же проходило. На вторую ночь жар спал. На третье утро она дышала ровнее.
Пока она лежала, Егор смотрел. Руки. Он всегда начинал с рук….
