Он мечтал об этой работе. Но фото в рамке заставило его порвать резюме

— в голосе собеседницы не было враждебности, только профессиональный интерес. «У нас было семнадцать кандидатов на эту позицию, многие с высшим техническим образованием и дипломами престижных вузов».

Вот он, тот самый момент. Герман знал, что этот вопрос обязательно прозвучит. Он сжал папку сильнее, чувствуя, как картон прогибается под его пальцами. «Три качества», — произнес он тихо, а затем повторил уже громче и увереннее. «Три качества, которые я могу вам предложить».

«Первое — это непрерывное саморазвитие. Я учился по ночам после двенадцатичасовых смен на складе. Когда у тебя есть всего два-три часа на сон, ты очень быстро начинаешь понимать, что действительно важно, а что нет. Я не тратил время впустую, каждая свободная минута уходила на курсы, практику и изучение нового языка программирования».

Нина Борисовна одобрительно кивнула, делая пометки в планшете. «Второе — внимательность к деталям. Я замечаю то, что другие часто пропускают». «Например?» — в ее голосе прозвучала нотка искреннего любопытства.

Герман позволил себе выдохнуть и оглядел кабинет, словно видел его впервые. Его взгляд скользнул по книжным полкам и задержался на предметах, лежащих на столе. Он слегка прищурился.

«Ручка рядом с вашим планшетом. Паркер Сонет, стальной корпус. Гравировка сбоку, я не вижу текст отсюда, но форма букв подсказывает, что ее подарили лет пятнадцать назад, возможно, в две тысячи десятом году. Дарственная надпись. Значит, для вас она имеет особое значение, раз вы до сих пор ею пользуетесь».

В кабинете повисла тишина. Нина Борисовна застыла, ее пальцы замерли над экраном планшета. Она медленно подняла голову, и на ее лице мелькнуло что-то личное, прежде чем вернулась профессиональная маска. «Впечатляет», — тихо произнесла она. «Эта ручка… Да, это подарок от родителей в десятом году, когда я получила первое серьезное повышение».

Она откинулась на спинку кресла, внимательно изучая кандидата. «И третье качество?». Герман на секунду задумался. Третье было самым сложным, оно требовало предельной честности, которая могла сыграть против него.

«Умение падать и вставать», — произнес он наконец. «Жизнь сбивала меня с ног не один раз. Но я научился подниматься. Каждый раз. И я считаю, что это важнее, чем никогда не падать». Нина Борисовна смотрела на него долго, так долго, что Герман почувствовал, как на висках выступила испарина.

Потом она улыбнулась. Впервые за все собеседование это была настоящая, теплая улыбка. «Спасибо, Герман Львович. Теперь давайте перейдем к технической части. Расскажите, какие системы администрирования вы изучали и с какими операционными системами работали?».

Следующий час пролетел как одно мгновение. Вопросы, ответы, практические задачи на листке бумаги, проверка логики и умения искать нестандартные решения. Герман отвечал, стараясь не думать о том, что его руки до сих пор дрожат, а спина под рубашкой стала влажной от напряжения.

Он говорил о Линукс, о настройке серверов, о том, как учился исправлять ошибки на виртуальных машинах, запущенных на древнем ноутбуке, купленном на OLX за пару тысяч гривен. Нина Борисовна слушала, кивала и иногда задавала уточняющие вопросы.

Герман видел, как она краем глаза оценивает его руки, мозоли, неухоженные ногти. Видит потертую ткань джинсов, но при этом идеально выглаженную рубашку. Она видела человека, которому небезразлично, как он выглядит, даже когда денег едва хватает на еду. Когда все закончилось, Нина Борисовна поднялась и снова протянула руку.

«Спасибо за визит, Герман Львович. Мы свяжемся с вами в течение недели». Стандартная фраза. Вежливая, нейтральная, не обещающая ровным счетом ничего. Герман почувствовал, как внутри все сжалось. Он знал эту интонацию — так говорят, когда не хотят отказывать прямо в лицо.

«Неделя — значит никогда. Благодарю за уделенное время», — ответил он, стараясь контролировать голос. Коридор, лифт, стеклянные двери на улицу. Август ударил в лицо влажной жарой, тридцать два градуса, воздух густой и тяжелый, пахнущий раскаленным асфальтом и выхлопными газами.

Герман прислонился к стене здания и закрыл глаза. Все тело ныло от напряжения. Не получилось. Он чувствовал это всем нутром. Слишком высоко он замахнулся. Грузчик с рынка, мечтающий попасть в IT-компанию с мировым именем. Смешно.

Роман был прав, таких, как они, туда не берут. Метро поглотило его липкой духотой. Зеленая ветка до станции «Позняки», сорок минут в вагоне, где люди висели гроздьями, где пахло потом, дешевыми духами и усталостью. Герман стоял у двери, вцепившись в поручень, и смотрел на свое отражение в темном стекле. Лицо серое, глаза ввалились. Двадцать семь лет, а выглядит на все тридцать пять.

От метро до дома еще пятнадцать минут пешком. Многоэтажки спального района, построенные в девяностых, облупившаяся краска на фасадах, детские площадки с ржавыми качелями. Герман поднимался на девятый этаж пешком, так как лифт сломался месяц назад и никто его не чинил.

На шестом этаже он передохнул, прислонившись к стене. Когда он открыл дверь квартиры, Роман сидел на диване в шортах, уставившись в телефон. По телевизору шла какая-то передача про ремонт, ведущий с наигранным энтузиазмом рассказывал, как преобразить кухню за пятьдесят тысяч гривен.

Смешно. У них с Романом на двоих выходило около двадцати пяти тысяч в месяц, и половина уходила на аренду этой двушки с плесенью в углах. «О, вернулся», — Роман поднял голову, и в его глазах мелькнула насмешка. «Ну что, мечтатель, как прошло твое собеседование в небоскребе?».