Он не дал ей ничего объяснить: ошибка, о которой солдат пожалел на следующий день
А у изголовья его кровати притаился еле различимый женский силуэт. Егерь изо всех сил напряг зрение. Неужели Аня? Но здравый смысл подсказывал, что этого просто не могло быть.
Выходило, что он всё-таки умер. И Анна, видимо, тоже умерла. Как же это жаль.
И во всем этом только его вина. Внезапно подключенные к нему медицинские приборы громко взревели. В палату стремительно ворвался высокий доктор.
Он скомандовал постороннему выйти из палаты, но затем ободряюще улыбнулся пациенту. Врач констатировал, что больной очнулся. И это было просто замечательно.
Доктор мягко пресек попытку Ивана приподняться, и в этот момент в его вену вошла холодная сталь иглы. Теперь пациенту следовало набираться сил и отдыхать. Мужчина начал беспокойно крутить головой.
Призрак Анны бесследно пропал. От этого стало невыносимо жаль. Он уже проваливался в спасительный сон, когда над ним вновь склонилось знакомое женское лицо.
Это была Аня. Пусть немного не такая, как он ее помнил, но абсолютно узнаваемая и очень-очень любимая.
Собрав последнее усилие воли, Иван крепко схватил ее ладонь и, чувствуя себя совершенно счастливым, отключился. С первыми лучами солнца мужчина медленно вынырнул из тягучего сна. На стуле рядом с койкой, по-прежнему держа его за руку, дремала красивая женщина.
Он тихо прошептал: «Здравствуй, Анюта». Губы Ивана пересохли и запеклись. Но он упорно продолжал шептать свои признания.
Он умолял её только не уходить. Говорил, что ему нужно так много ей сказать. Признавал, что бесконечно виноват.
Анна распахнула глаза и ласково улыбнулась. Она попросила его не тратить попусту силы. Сказала, что и так всё знает.
Он слабо затряс головой. Не понимая, откуда ей могут быть известны такие подробности. Женщина отвела взгляд куда-то вбок и произнесла, что всё узнала от сына.
Мол, он передал ей каждое слово. В точности всё так, как Иван и хотел. Макарыч в полном недоумении уставился на Анну, и в этот момент в палату радостно заглянул Кирилл…
