Он не заметил подмены: как сестра-близнец проучила мужа, обижавшего её сестру

— Когда родится? Конечно. Конечно, буду.

Мы сидели на моем старом диване, пили вино — вернее, я пила, а Алина держала бокал просто так — и разговаривали. О будущем. О том, какой будет жизнь. О том, что все только начинается.

Барсик запрыгнул на колени к Алине, свернулся клубком. Она погладила его, улыбнулась.

— Знаешь, — сказала она, — я больше не жалею о тех годах. Если бы не они, я бы не встретила Дениса. Не была бы здесь, с тобой. Не носила бы этого ребенка. Это не значит, что он имел право делать то, что делал. Нет. Но это значит, что даже из самого страшного можно выйти. И начать заново.

Я кивнула. Она была права.

Дождь за окном прекратился. Сквозь тучи пробился луч — солнце, первое за несколько дней. Он упал на пол гостиной, осветил пыльные книжные полки, кота, мою сестру. Новая жизнь. Новое начало.

Прошло еще полгода. Алина расцвела — беременность шла ей. Округлившийся живот, румянец на щеках, блеск в глазах. Она была похожа на ту Алину из юности — веселую, живую, полную планов.

Денис оказался именно таким, каким она его описывала. Спокойный, надежный мужчина тридцати восьми лет, разведенный, с дочкой-подростком от первого брака. Когда я впервые увидела их вместе, поняла: это настоящее. Не показное, не вымученное. Он смотрел на нее так, как должен смотреть мужчина на любимую женщину.

— Ты одобряешь? — спросила меня Алина после того ужина.

— А тебе важно мое одобрение?

— Важно. Ты единственный человек, чье мнение для меня что-то значит.

Я улыбнулась.

— Одобряю. Он хороший.

Свадьбу они сыграли скромную, только близкие, человек двадцать. Алина была в простом белом платье, с букетом полевых цветов. Никаких бриллиантов, никакой показухи. Просто счастье — настоящее, тихое, заслуженное.

Я была свидетельницей. Стояла рядом с сестрой в ЗАГСе и думала о том, как странно устроена жизнь. Год назад она приехала ко мне — избитая, сломленная, без надежды. А сейчас выходит замуж за человека, который ее любит. Носит под сердцем ребенка. Начинает все сначала.

После росписи был небольшой банкет в кафе. Денис произнес тост — простой, без красивостей.

— За мою жену, — сказал он, поднимая бокал. — За самую сильную женщину, которую я знаю. За то, что она дала мне шанс быть рядом.

Алина заплакала. Я тоже, хотя обычно не плачу на свадьбах.

Вечером, когда гости разошлись, мы с Алиной вышли на крыльцо кафе. Она устала — беременность давала о себе знать, но уходить не хотела.

— Маша, — сказала она, — я все думаю. Что было бы, если бы ты тогда не открыла дверь?

— Открыла бы. Ты же моя сестра.

— Нет, я серьезно. Что, если бы ты уехала куда-то? Или не услышала звонок?

— Я бы вернулась к нему. Наверное. Наверное, он бы меня убил. Рано или поздно.

Я обняла ее за плечи.

— Не думай об этом. Этого не случилось.

— Но могло. — Она посмотрела на меня. — Знаешь, я теперь понимаю, почему люди верят в судьбу. Потому что иногда все складывается так… так правильно. Как будто кто-то наверху решил, что хватит. Что пора дать шанс.

— Может, и так. А может, ты сама дала себе шанс. Когда решилась уйти той ночью.

Она задумалась.

— Может быть. Может быть, ты права.

Денис вышел за нами, накинул Алине на плечи пиджак.

— Холодно, — сказал он мягко. — Пойдем домой.

Она кивнула. Повернулась ко мне, обняла.

— Спасибо, сестренка. За все.

— Будь счастлива. Это лучшая благодарность.

Они уехали. Я осталась стоять на крыльце, смотрела вслед их машине. В груди было тепло, несмотря на осенний холод.

Через месяц позвонила Татьяна. Я не сразу узнала ее голос, прошло много времени с нашей последней встречи.

— Мария Сергеевна? Это Татьяна. Помните меня?

— Конечно, помню. Как вы?

— Нормально. Нашла новую работу, в хорошей семье. Люди приличные, не то что… — Она осеклась. — Я звоню по другому поводу. Хотела вас предупредить.

— О чем?

— Игорь Сергеевич. Он письма пишет. Из колонии. Мне тоже написал — узнал адрес через кого-то. Спрашивал про вас, про Алину Игоревну.

Холодок пробежал по спине.

— Что спрашивал?

— Где живете? Чем занимаетесь? Он… Он злой, Мария Сергеевна. Очень злой. Пишет, что это вы его посадили. Что он выйдет и найдет вас обеих.

Я молчала. Страх, который, казалось, остался в прошлом, снова поднял голову.

— Спасибо, что предупредили, Татьяна. Берегите себя.

— И сестру берегите. Он не из тех, кто забывает.

Она положила трубку. Я стояла с телефоном в руке и думала: что делать? Рассказать Алине? Она сейчас такая счастливая, такая спокойная. Беременность, новый муж, новая жизнь. И вдруг это. Но не рассказать — значит обмануть. Она имеет право знать.

Я выбрала правду. Алина восприняла новость спокойнее, чем я ожидала. Выслушала, помолчала, положила руку на живот.

— Ему еще десять лет сидеть, — сказала она. — Может, к тому времени успокоится.

— А если нет?