Он не заметил подмены: как сестра-близнец проучила мужа, обижавшего её сестру

— Андрей.

— Познакомишь?

Я познакомила. Андрей пришел на воскресный обед, принес торт и машинку для Миши. Разговаривал с Денисом о футболе, с Алиной о работе, со мной — о нас.

— Он хороший, — шепнула мне Алина на кухне. — Держи его.

— Постараюсь.

Мы встречались полгода, прежде чем он переехал ко мне. «Однушка» стала тесной для двоих, но мы справлялись. Барсик принял нового жильца с королевским снисхождением — позволил себя гладить уже на вторую неделю.

Жизнь налаживалась. Моя и Алинина. Казалось, что прошлое наконец отпустило нас.

А потом пришло письмо. Обычный белый конверт. Без обратного адреса. Внутри — один лист бумаги, исписанный знакомым почерком.

«Думаете, спрятались? Думаете, я забыл? Ждите. Скоро увидимся. И.Д.»

Руки затряслись. Я перечитала письмо трижды, пытаясь убедить себя, что это чья-то злая шутка. Но почерк… Почерк я узнала. Видела его на документах в кабинете, на записках, которые Игорь оставлял Алине.

Позвонила сестре.

— Тебе тоже пришло? — спросила она вместо приветствия. Голос напряженный, испуганный.

— Да.

— Денис хочет обратиться в полицию. Говорит, это угрозы, можно завести дело.

— Он прав. Надо обращаться.

В полиции приняли заявление, пообещали разобраться. Следователь — молодой парень с усталыми глазами — записал показания, взял письма на экспертизу.

— Он в колонии, — сказал он. — Письма проверяют. Скорее всего, это передали с воли — кто-то из освободившихся.

— И что нам делать?

— Ждать. Пока он сидит, прямой угрозы нет. Но будьте осторожны.

Осторожно. Легко сказать. Следующие месяцы мы жили в напряжении. Алина установила сигнализацию, Денис купил перцовый баллончик. Я стала оглядываться на улице, вздрагивать от резких звуков.

Андрей заметил.

— Что происходит? — спросил он однажды вечером. — Ты сама не своя последнюю неделю.

Я рассказала ему все. Про Алину. Про Игоря, про обмен, про документы. Он слушал молча, не перебивая. Когда я закончила, взял меня за руки.

— Ты невероятная женщина, — сказал он. — Я горжусь тобой.

— Даже после всего этого?

— Особенно после всего этого. И если этот ублюдок посмеет приблизиться к тебе или твоей сестре, ему придется иметь дело со мной.

Я уткнулась ему в плечо. Заплакала — впервые за долгое время.

— Спасибо, — прошептала я.

— Не за что. Мы семья.

Семья. Это слово согрело изнутри. Семья — это не только кровь. Это люди, которые выбирают быть рядом. Которые защищают. Которые любят. У меня была семья. И я собиралась ее защитить любой ценой.

Развязка наступила через год. Игоря выпустили досрочно — за примерное поведение, как выяснилось позже. Семь лет вместо двенадцати. Система дала сбой — или сработала так, как работает обычно, без оглядки на жертв. Мы узнали об этом от того же следователя, он позвонил, предупредил.

— Он вышел три дня назад. Место жительства — у родственников в области. Но учтите: ограничений на передвижение у него нет.

Три дня. Он был на свободе уже три дня, а мы не знали.

Я позвонила Алине.

— Знаю, — сказала она. Голос был странным, спокойным, почти отрешенным. — Денис уже связался с адвокатом. Будем оформлять охранный ордер.

— Этого мало.

— Знаю. Но это все, что мы можем сделать законно.

Законно. Как будто законы когда-то защищали ее от него.

Следующую неделю я почти не спала. Ходила на работу, возвращалась домой, лежала с открытыми глазами, прислушиваясь к каждому шороху. Андрей дежурил со мной, отменил отпуск, перенес операции. Не оставлял одну ни на минуту.

— Может, уехать?