Он не заметил подмены: как сестра-близнец проучила мужа, обижавшего её сестру

Это было ошибкой: Алина обычно не помогала, она командовала. Но отступать было поздно. Я расставляла тарелки, раскладывала приборы, старалась не думать о том, что будет, когда появится Игорь.

Он приехал ровно в два. Я услышала звук мотора, потом хлопок двери, тяжелые шаги на крыльце. Сердце заколотилось так, что, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Дверь открылась.

Игорь Сергеевич Дементьев был высоким широкоплечим мужчиной сорока пяти лет. Короткая стрижка, волевой подбородок, холодные серые глаза. Он выглядел представительно: дорогой костюм, начищенные туфли, золотые часы на запястье. Красивый, если не знать…

— Алина.

Один шаг, и он оказался рядом. Схватил за подбородок, повернул лицо к свету. Я застыла не дыша.

— Синяки сходят, — констатировал он. — Хорошо. К субботе должна быть в порядке, у нас гости.

Он отпустил меня и прошел в столовую. Сел во главе стола, развернул салфетку.

— Есть хочу. Неси.

Я подчинилась. Принесла суп — борщ, который Татьяна приготовила утром. Налила в тарелку, поставила перед ним. Он ел молча, сосредоточенно, не глядя на меня.

— Сядь, — велел он, когда я отошла к стене. — Смотреть на тебя хочу.

Я села напротив. Опустила глаза, как учила Алина. Руки сложила на коленях.

— Как сестра? — вопрос застал врасплох.

Я подняла взгляд и тут же опустила.

— Нормально.

— Нормально, — повторил он с усмешкой. — Все такая же нищебродка?

Меня обдало жаром. Нищебродка. Это обо мне. О настоящей мне.

— Она… Хорошо живет, — выдавила я.

— Хорошо? В своей халупе? На свою копеечную зарплату? — Игорь отложил ложку, откинулся на спинку стула. — Знаешь, что меня в тебе бесит, Алина? Ты до сих пор считаешь ее примером. Думаешь, она лучше тебя — независимая, самостоятельная? А она просто неудачница. Ничего не добилась: ни мужа нормального, ни детей. Ничего.

Я молчала. Ногти впивались в ладони.

— Ну? Что молчишь?

— Ты прав, — прошептала я. — Конечно, прав.

— Я всегда прав. — Он вернулся к еде. — Принеси второе.

Обед длился сорок минут. Сорок минут ада. Игорь ел, комментировал вкус блюд (пересолено, мясо жесткое, почему хлеб черствый), делал замечания о моей внешности (прическа растрепанная, губы бледные, сутулишься). Я кивала, извинялась, обещала исправиться. Когда он наконец встал из-за стола, я едва держалась на ногах.

— Еду в офис, — сказал он. — Буду поздно. Не жди.

Он ушел. Хлопнула входная дверь, взревел мотор, зашуршал гравий под колесами. И только тогда я позволила себе выдохнуть.

— Алина Игоревна? — Татьяна появилась в дверях. — Вы в порядке?

— Да. Да, в порядке.

Она смотрела на меня, и в ее взгляде я увидела что-то странное. Не подозрение. Что-то другое. Жалость? Сочувствие?

— Уберу со стола, — сказала она и отвернулась.

Я поднялась в спальню. Закрыла дверь, прислонилась к ней спиной. Руки тряслись, колени подгибались. Господи! Как Алина это терпела? Восемь лет. Каждый день. Эти взгляды, эти слова, это постоянное унижение. «Нищебродка». «Неудачница». Это он говорил обо мне и заставлял мою сестру соглашаться.

Я достала телефон, набрала Алине.

— Маша? — ее голос был тревожным. — Что случилось?

— Ничего. Все нормально. Он уехал.

— Как прошло?

Я хотела сказать правду. Хотела рассказать, как он схватил меня за подбородок, как разглядывал синяки, как говорил гадости. Но не смогла.

— Нормально, — сказала я. — Он ничего не заподозрил.

— Слава Богу. Маша, будь осторожна. Пожалуйста.

— Буду.

Я отключилась. Посмотрела на часы: четыре часа дня. Игорь сказал, что вернется поздно. У меня есть время. Ключ от кабинета лежал в кармане, жег бедро сквозь ткань брюк. Пора.

Я дождалась вечера. В семь часов Татьяна закончила уборку и ушла — она жила в соседнем доме и приходила только днем. Игорь пока не вернулся. Дом опустел.

Кабинет находился на первом этаже, в конце коридора за гостиной. Массивная дверь, электронный замок. Но под замком — скважина для обычного ключа. Аварийный вход, на случай, если электроника откажет.

Я вставила ключ. Повернула. Щелчок — и дверь открылась.

Внутри было темно. Я нащупала выключатель, зажгла свет. Кабинет оказался меньше, чем я представляла. Письменный стол у окна, кожаное кресло, шкафы вдоль стен — книги, папки. Какие-то статуэтки. На столе компьютер, принтер, стопки бумаг.

Я подошла к столу. Бумаги: контракты, накладные, счета. Ничего интересного на первый взгляд. Компьютер запаролен — экран блокировки с запросом пароля.

Шкафы. Я начала с ближайшего. Книги по бизнесу, справочники, подшивки журналов. Второй шкаф — папки. Много папок, все подписаны: «Налоги 2022», «Контракты», «Страховка», «Недвижимость».

Я вытащила папку «Налоги», пролистала. Цифры, декларации, акты сверки. Ничего криминального — во всяком случае, ничего, что я могла бы понять без бухгалтерского образования.

Следующая папка — «Партнеры». Внутри договоры, протоколы встреч, визитки. Имя Виктор Петрович Калашников встречалось часто. Тот самый партнер, с которым Игорь ругался.

Я продолжала искать. Одна папка, другая, третья. Время шло, а я все еще не нашла ничего полезного. И тут в самом нижнем ящике стола, под стопкой старых газет, я обнаружила сейф. Маленький, встроенный в столешницу. С кодовым замком.

Черт! Код я не знала. Алина тоже не знала, она даже не подозревала о существовании сейфа.

Я попробовала очевидные комбинации. Дату рождения Игоря — не подошла. Дату свадьбы — не подошла. Дату рождения Алины — тоже нет.

Надо было уходить. Игорь мог вернуться в любой момент. Но что-то заставляло меня остаться. Я огляделась. На стене висел календарь — обычный, перекидной, с фотографиями машин. Какие-то даты были обведены красным маркером. Я подошла ближе. Пятнадцатое число. Каждый месяц пятнадцатое число обведено. Что происходит пятнадцатого?

Я вернулась к сейфу. Набрала 1505 — ничего. 1500 — ничего. 0015 — ничего.

А потом вспомнила. Алина говорила: у Игоря есть любимое число. Семнадцать. Номер его первой машины заканчивался на 17, и с тех пор он считал это число счастливым.

Щелчок. Сейф открылся.

Внутри лежала толстая папка. Я вытащила ее, раскрыла и обомлела. Это были документы. Финансовые документы. Счета каких-то офшорных компаний, переводы крупных сумм, договоры на имена, которых я не знала. И записка от руки, на листке из блокнота: «Игорь, схема работает. Все чисто. Налоговая ничего не найдет. В.К.»

В.К. — Виктор Калашников. Партнер.

Я не была экспертом, но даже мне было понятно: это незаконно. Уход от налогов, отмывание денег, что-то еще. Игорь Дементьев был не просто жестоким мужем. Он был преступником.

Мои руки дрожали, когда я доставала телефон. Сфотографировала каждую страницу — быстро, торопливо, боясь, что вот-вот услышу звук машины. Последний документ. Последняя фотография. Я сложила бумаги обратно в папку, положила в сейф, закрыла.

И тут услышала шум внизу. Входная дверь. Шаги. Голос Игоря:

— Алина! Ты где?