Он не заметил подмены: как сестра-близнец проучила мужа, обижавшего её сестру

Паника накрыла волной. Я метнулась к двери кабинета, выскользнула в коридор. Закрыла дверь, повернула ключ. Шаги приближались. Я сунула ключ в карман и шагнула навстречу, стараясь дышать ровно, стараясь выглядеть спокойной.

— Здесь я, — сказала я. — Тебя жду.

Игорь появился из-за угла. Остановился, посмотрел на меня. Взгляд скользнул по лицу, по рукам, по двери кабинета у меня за спиной.

— Что ты тут делаешь?

— Ничего. Просто… Гуляла по дому.

Он подошел ближе. Близко. Слишком близко.

— Гуляла, — повторил он. — Рядом с моим кабинетом.

— Да, я…

Он схватил меня за запястье. Сжал сильно, до боли.

— Ты же знаешь правила, Алина. В эту часть дома — ни ногой.

— Прости, — выдавила я. — Я просто… Задумалась, не заметила.

Он смотрел на меня долго. Холодные серые глаза буравили насквозь. Потом отпустил руку.

— Иди наверх. Я скоро приду.

Я кивнула и пошла к лестнице. Спина горела от его взгляда. Сердце колотилось как бешеное. Он что-то почувствовал. Что-то заподозрил. Но документы… Документы у меня в телефоне. И это меняло все.

Ночь прошла в аду. Игорь пришел в спальню через час. Я лежала в постели, притворяясь спящей, но он включил свет, сел на край кровати.

— Не спишь. — Это был не вопрос. Утверждение.

Я открыла глаза. Он смотрел на меня внимательно, изучающе. В руке стакан с виски.

— Ты какая-то другая сегодня, Алина.

Сердце остановилось. Потом забилось снова — быстро, панически.

— Другая? В каком смысле?

— Не знаю. — Он отпил виски, поморщился. — Что-то изменилось. Смотришь иначе. Двигаешься иначе.

— Я просто… устала. После вчерашнего.

— После вчерашнего, — повторил он. На его губах появилась усмешка. — Ты обиделась? На меня обиделась?

Я не знала, что ответить. Алина бы не обиделась, Алина бы испугалась. Алина бы извинялась.

— Нет, — сказала я тихо. — Я знаю, что сама виновата. Не надо было ронять твой телефон.

— Вот именно. — Он допил виски, поставил стакан на тумбочку. — Не надо было.

Потом он наклонился ко мне, и я поняла, что сейчас произойдет. То, о чем Алина предупреждала. Супружеский долг. Меня затошнило.

— Игорь, — я отодвинулась, — я… Мне нехорошо. Голова болит. Может, завтра?

Он замер. Взгляд стал холодным, жестким.

— Ты мне отказываешь?

— Нет, я просто…

— Ты мне отказываешь, — повторил он. — После всего, что я для тебя делаю. После того, как я тебя простил.

Он схватил меня за волосы — резко, больно. Рванул на себя.

— Ты моя жена. Ты понимаешь это? Моя. Я имею право на тебя в любое время.

Боль была острой, пронзительной. Но страх — сильнее.

— Прости, — выдохнула я. — Прости, я не так выразилась. Конечно, я…

Он отпустил мои волосы. Отодвинулся. Посмотрел с отвращением.

— Настроение испортила, — бросил он. — Спи.

Встал, вышел из спальни. Хлопнула дверь его кабинета внизу.

Я лежала в темноте, дрожа всем телом. На голове пульсировала боль там, где он дернул за волосы. Слезы текли по щекам, но я не издавала ни звука.

Алина. Моя сестра жила с этим восемь лет. Каждую ночь страх. Каждое прикосновение — насилие. И никто не знал. Никто не помогал.

Я достала телефон, открыла фотографии документов. Вот оно — мое оружие. Доказательство преступлений. С этим можно пойти в полицию, в налоговую, куда угодно. С этим можно уничтожить его. Но сначала — выбраться отсюда. Живой.

Утро наступило серое, тусклое. Игорь ушел рано, даже не позавтракав. Буркнул что-то про «важную» и уехал. Татьяна пришла в девять, начала возиться на кухне.

Я позвонила Алине.

— Маша. Ты в порядке? Я всю ночь не спала.

— Я нашла, — сказала я, понизив голос. — Документы. Он уходит от налогов, отмывает деньги. Все сфотографировала.

В трубке тишина. Потом:

— Господи. Маша, ты уверена?