Он не заметил подмены: как сестра-близнец проучила мужа, обижавшего её сестру

— Уверена. Это серьезно, Алина. Это может посадить его надолго.

— Тогда… Тогда тебе надо уезжать. Сегодня. Сейчас.

— Я знаю. Но он что-то подозревает. Вчера говорил, что я другая.

— Что? — В голосе сестры паника. — Маша, если он поймет?..

— Не поймет. Я осторожно. Уеду вечером, скажу, что к подруге.

— У меня нет подруг.

— То есть?

— Он думает, что нет. Все мои подруги — жены его друзей. Они ему докладывают.

Я выругалась про себя. Еще один прокол. Сколько их еще будет?

— Тогда скажу, что к тебе. К сестре.

— Он не отпустит. После того, что было. Он будет следить.

Она была права. Я чувствовала это — невидимые стены вокруг, ловушку, которая захлопывается все туже.

— Значит, уеду без спроса. Ночью, когда он уснет.

— Маша…

— Все будет хорошо, — сказала я, уже не веря собственным словам. — Продержусь еще один день.

День тянулся бесконечно. Я готовила обед, накрывала на стол, ждала Игоря. Он приехал злой: что-то случилось на работе, он кричал по телефону, швырял вещи. Обед прошел в тяжелом молчании. После обеда он заперся в кабинете. Я слышала его голос сквозь дверь — он с кем-то ругался, кажется, с тем самым Виктором Калашниковым.

— Ты что, идиот? — орал он. — Какая проверка? Ты же говорил, все схвачено!

Проверка. Налоговая проверка. Вот что его так напрягало последние недели.

Я поднялась в спальню, начала собирать вещи. Немного — только самое необходимое. Документы, телефон, немного денег из тумбочки Алины.

— Алина Игоревна?

Я вздрогнула. Татьяна стояла в дверях, смотрела на сумку в моих руках.

— Вы куда-то собираетесь?

— Нет, я… Просто разбираю вещи.

Она кивнула. Но не ушла.

— Алина Игоревна, — сказала она тихо, — можно вас на минутку?

Я насторожилась. Что ей нужно?

— Конечно.

Татьяна вошла в комнату, прикрыла дверь. Лицо ее было напряженным.

— Я знаю, — сказала она.

У меня похолодело внутри.

— Что знаете?

— Знаю, что вы не Алина Игоревна.

Мир покачнулся. Я схватилась за спинку кресла, чтобы не упасть.

— Что? О чем вы?

Татьяна подошла ближе. В ее глазах не было враждебности — скорее, усталость и что-то похожее на сочувствие.

— Я работаю в этом доме шесть лет, — сказала она негромко. — Каждый день вижу Алину Игоревну. Знаю, как она ходит, как говорит, как смотрит. Вы похожи, очень похожи. Но вы — не она.

Я молчала. Не было смысла отрицать.

— Вы ее сестра, — продолжала Татьяна. — Близнец. Я видела фотографии.

— И что теперь? — мой голос звучал глухо. — Расскажете ему?

Татьяна долго не отвечала. Потом покачала головой.

— Нет.

— Почему?

Она отвела взгляд. Помолчала, собираясь с мыслями.

— Потому что я вижу, что он с ней делает. Шесть лет вижу. Синяки, слезы, страх в глазах. И молчу, потому что он мне платит. Потому что мне нужна эта работа. У меня дочь инвалид, внуки… — голос дрогнул. — Я молчу, и каждый день ненавижу себя за это.

Я смотрела на нее и видела не врага. Видела женщину, загнанную в угол обстоятельствами. Такую же заложницу, как моя сестра.

— Помогите мне, — сказала я. — Помогите мне выбраться отсюда.

— Как?

— Не знаю. Но вы знаете этот дом лучше меня. Знаете его привычки.

Татьяна задумалась. Потом сказала:

— Сегодня вечером у него встреча. Виктор Петрович приедет, они будут в кабинете до ночи. Пьют, орут друг на друга. Когда он такой, ему не до жены.

— Я смогу уйти?

— Сможете. Но… — она запнулась. — Камеры. По всему периметру. Он увидит, что вы вышли.

Камеры. Я забыла про камеры.

— Можно их отключить?

— Нет. Они пишут на сервер, к которому только у него доступ.

Я закусила губу. Думай, Маша. Думай.

— А если?.. — идея пришла внезапно. — Если я уйду через заднюю часть участка? Там же забор, а за ним лес.

— Там датчики движения. И собаки соседей.

Каждый выход заблокирован. Каждая лазейка закрыта. Игорь построил идеальную тюрьму.

— Подождите, — Татьяна нахмурилась. — Есть один способ. Но он… опасный.

— Говорите.

— Подвал. Там старая дверь, еще от прежних хозяев. Игорь Сергеевич про нее забыл или думает, что она заварена. Но я знаю, что нет. Можно выйти на соседний участок, там сейчас никто не живет.

Подвал. Старая дверь.

— Покажете?