Он врал мне в лицо, собираясь в ресторан. Я улыбнулась и мой ответный ход он запомнит навсегда

— спросила она.

— Налей, — он зевнул и потянулся. — Я в душ схожу, потом поеду к матери. Она просила полку повесить.

Ирина кивнула. Валентина Петровна, его мать, жила одна в двухкомнатной квартире на другом конце города. Вдова уже лет пятнадцать. Женщина крепкая, с характером, любила покомандовать и сыном, и невесткой. Алексей к ней ездил регулярно: то полку повесить, то кран починить, то за покупками съездить.

— Хорошо, — сказала Ирина. — Передавай привет.

Алексей ушел в ванная, а Ирина налила себе вторую чашку чая. Села у окна, глядя на серый двор. Голые деревья, мокрые скамейки, детская площадка с облупившимися качелями. Двадцать лет они живут в этой квартире. Двадцать лет одна и та же картина за окном.

Через полчаса Алексей вышел, одетый и причесанный. Взял куртку с вешалки в прихожей.

— Я поехал. Вечером буду.

— Давай, — отозвалась Ирина.

Дверь хлопнула. Она осталась одна. Тишина в квартире стала почти осязаемой. Ирина допила остывший чай и пошла развешивать белье, которое крутилось в стиральной машине. Вытаскивая мокрую куртку Алексея из барабана, она машинально проверила карманы — старая привычка еще с тех времен, когда он забывал вытаскивать чеки и бумажки.

Пальцы нащупали что-то плотное. Ирина достала сложенный листок бумаги. Развернула. И замерла.

Бронирование столика в ресторане «Золотой век». Дата: 25 ноября. Время: 19:00. Количество персон: 5. Имя для брони: Алексей Морозов.

Ирина перечитала три раза. Руки слегка дрожали, когда она переворачивала листок. На обороте ничего. Просто подтверждение брони из ресторана, распечатанное и аккуратно сложенное. Она опустилась на табуретку прямо посреди ванной, не выпуская из рук мокрую куртку и этот чертов листок.

25 ноября. День его рождения. Пять персон. «Золотой век» — один из самых дорогих ресторанов в городе, где ужин на человека стоит как ее недельная зарплата.

«Давай никого не будем звать. Устал от посиделок».

Ирина медленно выдохнула. Сердце стучало где-то в горле. Она встала, развесила белье на сушилку автоматическими движениями и пошла в комнату. Достала телефон, открыла банковское приложение. Пролистала транзакции за последнюю неделю. Продукты, коммуналка, проезд. Стоп.

Вот оно. Позавчера, 20 ноября. Списание на сумму 38 тысяч. Получатель — ресторан «Золотой век». Назначение платежа — предоплата за банкет.

38 тысяч. С ее карты. Той самой, которую Алексей уговорил оформить на себя как дополнительную «на всякий случай». Для общих расходов, как он говорил.

Ирина села на кровать. В ушах звенело. Она смотрела на цифры на экране и не могла поверить. Он взял ее деньги. Забронировал дорогой ресторан. На пятерых. И соврал ей, что не хочет праздновать.

Кто эти пятеро? Она попыталась подумать логично. Сам Алексей — раз. Его мать, Валентина Петровна — два. Сестра Оксана — три. Племянник Денис, сын Оксаны — четыре. И кто пятый? Тетя Люда, сестра его матери? Скорее всего.

Ирина закрыла глаза. Его семья. Он собрался отмечать день рождения с семьей. За ее счет. Без нее.

Она встала и подошла к окну. Внизу во дворе женщина выгуливала собаку — маленькую рыжую дворняшку, которая радостно прыгала по лужам. Обычная субботняя картина. А у нее внутри все переворачивалось.

Двадцать лет. Двадцать лет она терпела его мать, которая при каждой встрече находила повод ее критиковать: то суп не так сварила, то в квартире пыль, то одета не по погоде. Двадцать лет слушала нравоучения сестры Оксаны, которая считала себя умнее всех, потому что закончила какие-то курсы психологии. Двадцать лет дарила подарки племяннику Денису, которого родня избаловала до невозможности. И все это время она думала, что хоть Алексей на ее стороне. Что хоть он ее ценит.

Ирина вернулась к телефону. Пролистала транзакции дальше. 20 октября: перевод 10 тысяч Валентине Петровне с пометкой «на лекарство». 15 октября: оплата ремонта машины Оксаны — 7 тысяч. 3 октября: какая-то детская секция для Дениса — 5 тысяч. Только за октябрь — 22 тысячи его родне. И это не считая подарков на дни рождения, помощи с покупками, оплаты такси.

А когда она последний раз покупала себе что-то? Ирина посмотрела на свои выцветшие джинсы, на растянутый свитер, который носила третий год. Когда последний раз ходила в кафе с подругами? Да и подруг-то почти не осталось. Света, пожалуй, одна. Они изредка созванивались, но видеться удавалось раз в два-три месяца. Все некогда было, все работа да домашние дела.

Ирина вернулась в ванную, достала из кармана куртки злосчастный листок брони и спрятала его в свою сумочку. Куртку повесила сушиться. Руки двигались механически, а в голове крутились мысли.

Что делать? Устроить скандал? Выложить все, когда он вернется? Но что это изменит? Он скажет, что хотел сделать сюрприз. Что собирался ее позвать, просто не успел сказать. Что бронь на пятерых — это с ней пятеро, а не без нее. Найдет какое-нибудь объяснение. Как всегда находил, когда она пыталась поговорить о его семье, о том, что они злоупотребляют ее терпением и деньгами.

«Ир, ну это же моя мать. Она пенсионерка, ей и правда лекарства нужны».

«Ир, у Оксаны зарплата маленькая, ей одной с ребенком тяжело».

«Ир, не будь жадной. Мы же семья».

Семья. Только она в этой семье всегда была чужой. На праздниках они собирались кучкой, обсуждали какие-то свои семейные истории, в которых она не участвовала. Валентина Петровна рассказывала, каким замечательным ребенком был Алексей, какую карьеру мог бы сделать, если бы не женился так рано. Взгляд при этом останавливался на Ирине — мол, из-за тебя, дескать, сын загубил жизнь.

А ведь это неправда. Они поженились, когда Алексею было 25, ей 22. Оба уже работали, снимали комнату. Свадьбу скромную сделали, без излишеств. Потом копили на первый взнос по ипотеке. Ирина работала на двух работах, чтобы побыстрее собрать нужную сумму. Алексей тогда тоже старался. Казалось, у них все получится.

Детей не было. Сначала откладывали: квартирный вопрос, работа, неустроенность. Потом пытались, но не получалось. Обошли врачей — у обоих все в порядке, но беременность не наступала. Со временем перестали пытаться. Алексей как-то сказал, что, может, и к лучшему: с детьми сложно и дорого. Ирина тогда промолчала, но внутри что-то болезненно сжалось. Ей хотелось ребенка. Хотелось кого-то, кто был бы по-настоящему ее. Но жизнь распорядилась иначе.

Может, поэтому она так старалась для его семьи? Пыталась заслужить их любовь, стать для них своей. Покупала подарки, готовила на праздники, помогала деньгами, слушала бесконечные советы и критику. И все равно оставалась чужой. Невесткой, которая недостаточно хороша для их драгоценного Алеши.

Ирина прошла на кухню, налила себе воды. Выпила залпом. Посмотрела на часы: половина второго. Алексей вернется не раньше вечера. Обычно у матери он задерживался: то чай с ней пьет, то телевизор смотрит.

Она взяла телефон и открыла контакт подруги. Света ответила на третий гудок.

— Ирка, привет! Как дела?

— Света, можно к тебе заехать? Поговорить надо, — голос Ирины прозвучал глухо даже для нее самой.

— Конечно, приезжай. Что-то случилось?