Она думала, что приютила обычного бродягу. Деталь в комнате, заставившая вдову не поверить своим глазам
Внедорожники тяжело развернулись, сминая остатки забора, и рванули по деревенской улице, быстро набирая скорость. Через минуту только глубокие следы от широких шин на снегу и сломанные доски напоминали о том, что здесь только что произошло. Нина Васильевна медленно села на пол у окна.
Она крепко прижимала к себе Анечку, уткнувшись лицом в светлые детские волосы. В доме повисла страшная, тяжелая тишина, нарушаемая лишь тихим плачем девочки, которая только что обрела и снова потеряла отца. Кабинет Маргариты на верхнем этаже бизнес-центра дышал холодной стерильной роскошью.
Здесь пахло дорогим кофе, полированным красным деревом и абсолютной властью. Ворсистый светлый ковер поглощал звуки шагов. Начальник охраны, крупный мужчина с коротким ежиком седеющих волос, остановился у массивного стола.
Он молча положил на идеальную стеклянную поверхность пластиковый пакет. Внутри лежал бумажник Виктора, ключи и влажная от растаявшего снега бумажка, сложенная вчетверо. «Он в загородном доме, в подвале, как вы и приказывали», — глухо доложил охранник.
«Это всё, что при нём было, из кармана выпало, когда грузили». Маргарита сидела в кожаном кресле, сохраняя безупречно прямую осанку. На ней был строгий изумрудный костюм, светлые волосы уложены так, что ни один волосок не выбивался из прически.
Она брезгливо подцепила край пакета длинным ногтем с безупречным маникюром, вытряхнула содержимое на стол. Ее взгляд скользнул по дешевому бумажнику, но задержался на сложенном листке. Бумага была дешевой, альбомной.
Маргарита медленно, чтобы не испачкать пальцы о грязные разводы, развернула листок. На нее смотрел кривой детский рисунок. Дом с непропорционально большой красной крышей, две фигурки, одна повыше, другая совсем маленькая.
И неровные, старательно выведенные черным карандашом печатные буквы: «Папе». Маргарита перестала дышать. В кабинете повисла тяжелая, густая тишина.
Охранник переступил с ноги на ногу, чувствуя, как изменилась атмосфера, но промолчал. Женщина перевела взгляд на темное окно, за которым мерцали огни города. В ее холодном, расчетливом уме с пугающей скоростью складывался пазл.
Старик, ее покойный муж, оставил закрытый траст биологическому потомку Виктора. Она годами искала пасынка, чтобы избавиться от него, уверенная, что с его устранением все деньги автоматически перейдут под ее полный контроль. Но этот жалкий и корявый рисунок менял всё.
У Виктора есть ребенок, биологическая дочь, та самая законная наследница дедовских миллионов. Маргарита аккуратно двумя пальцами отодвинула от себя листок. Если девчонка вступит в наследство после подтверждения родства, управление корпорацией перейдет к ее законному опекуну.
Вся империя, которую Маргарита выстраивала под себя, вычищая конкурентов, рухнет в один день. «Кто живет в том доме, откуда вы его забрали?» Ее голос прозвучал сухо, без единой лишней эмоции.
«Старуха какая-то и девочка лет пяти», — ответил охранник. Маргарита чуть прищурила глаза. Устранять ребенка и старуху физически — значит поднять ненужный шум, привлечь внимание прессы и следственных органов.
Это грязно и неэффективно. Есть другой, абсолютно законный и куда более надежный способ получить контроль над ситуацией. Ей нужно самой стать официальным опекуном этой девочки, держать наследницу при себе, распоряжаясь ее деньгами до совершеннолетия.
А для этого нужно, чтобы старуху признали неспособной воспитывать ребенка. Она выдвинула нижний ящик стола и достала толстый конверт из плотной крафтовой бумаги. В таких конвертах не пересылали документы.
Она сняла трубку стационарного телефона, набрала короткий номер. «Соедините меня с начальником областного управления опеки. Да, на домашний, вопрос не терпит отлагательств».
Три дня Нина Васильевна жила как в тумане. Дом, который еще недавно наполнился мужским теплом и уверенностью, снова стал пустым и холодным. Она не спала.
Сидела у окна на кухне, механически перебирая спицами шерстяную нить. Петля за петлей, ряд за рядом. Она почти не смотрела на вязание.
Ее взгляд был прикован к сломанному штакетнику во дворе. При каждом звуке проезжающей по улице машины она вздрагивала, роняла спицы и подавалась вперед. Но машины проезжали мимо.
Анечка стала еще тише. Она не задавала вопросов, словно понимала своим маленьким детским умом, что вопросы сделают бабушке только больнее. Девочка сидела на полу, обняв плюшевого зайца с аккуратно зашитым ухом, и подолгу смотрела на входную дверь…
