Она думала, что спасает пенсионерку, но записка на вахте перевернула всё

Мать обошла весь дом и даже заглянула к курам, потому что Галя по утрам собирала у них яйца. Ребенка не было и в огороде возле грядки с ягодами.

— Не нас ищешь? — во двор зашли бабка Серафима и Галинка с корзинкой, полной разной стряпни.

— Напугала ты меня, дочка, — мать схватилась за сердце. — Ну и ночка выдалась. Да еще ты куда-то пропала.

— Мам, ты не поверишь! — воскликнула Галинка и рассказала о ночном происшествии, не забыв добавить, как она храбро вырвалась из лап домового.

— Скажешь тоже, — засмеялась мать. — Пошли, поглядим на твоего домового, трусиха.

Оказалось, что за домового Галя приняла их кота Ваську. Это он спрыгнул с печки и уронил кувшин, а потом схватил клубок с нитками. Бабушка Серафима хохотала, держась за живот.

— Ну ты даешь, внученька, от кота бежала, всю деревню переполошила. А я-то чуть не поверила!

Гале было не до смеха. Надо же было так перед соседями опозориться. А потому, увидев кота, она погрозила ему пальчиком.

— Фу ты, Васька, все из-за тебя!

Галинка еще долго на всех дулась, пока мать не позвала ее с собой на ферму теленочка смотреть.

— Какой хорошенький! А обнять его можно? — спросила на всякий случай Галя, прижав к себе Барина, который вовсю пытался зажевать ее бантики в косичках.

— Только осторожно, он племенной, его беречь нужно, — ответила мать, осматривая Зорьку, которая шла на поправку.

И Галя бережно обнимала теленочка, что еще несмело стоял на тонких ножках. Она так привязалась к бычку, что ходила к нему каждый день, а тот, завидя цветастый сарафан подружки, приветственно мычал, вытянув шею. Барин рос как на дрожжах, и осенью его уже выпускали вместе с коровой на небольшой лужок на берегу реки.

Однажды Галя по своему обыкновению после школы забежала, чтобы проведать дружка. Барин уже был ей по пояс, и у него прорезались рожки, а потому он постоянно целился головой в жерди загороди, играючи бодая препятствия.

— Давай почешу, — говорила Галя и чесала пальцами лоб Барина. — Какие красивые у тебя рожки!

Тот закрывал глаза и довольно шлепал хвостом по бокам. И тут Галя вспомнила, что принесла другу яблоко.

— Постой здесь, я сейчас, — сказала она и ушла, чтобы достать из рюкзака угощение.

Но когда она вернулась, теленка в загоне не было. Лишь в загородке зияла небольшая дыра. Видимо, Барин все же сломал перегородку своим упрямым лбом.

— М-м-м! — послышался испуганный зов бычка.

А Зорька вторила ему, просунув голову между жердями. Галя подбежала к обрыву и увидела, как теленок барахтается в реке и никак не может подплыть к берегу.

— Мамочки, мама! — истошно закричала Галя и увидела, как навстречу бежит мать.

— Там он! Упал! — ревела Галинка, показывая в сторону реки.

— Зови Степаныча! — быстро сказала мать и побежала вниз с крутого берега.

Скинув резиновые сапоги и куртку, она, взвизгнув от холода, кинулась в ледяную воду и поплыла. Схватив Барина, который уже изрядно нахлебался воды, за шею, мать вытянула его на берег, завернула в куртку и босиком побежала по холодной земле.

— Быстро сюда электропечку и горячего молока! — скомандовала она. — Петр Степаныч, надо ему укол поставить!

— Сейчас все сделаю! — хлопотал старик. — Сама-то хоть в сухое переоденься, а то вся синяя, вон как зубами клацаешь. Сейчас скажу, чтобы горяченького чайку организовали.

— Успеется, Степаныч, я крепкая, а вот теленка потеряем! — сказала мать и достала ампулу с лекарством.

Барина укутали в шерстяное одеяло и отпоили горячим молоком. Он даже не дрогнул, когда легкая рука ветеринара поставила ему укол. А Галя, как завороженная, смотрела на мать, и гордость за нее распирала детское сердечко.

«Хочу быть как мама!» — подумала она тогда и решила учиться еще усерднее.

Теленок выжил и через неделю бегал, как ни в чем не бывало. А вот мать заболела, простудилась в студеной воде. Сначала она несильно кашляла, а потом слегла. Местный фельдшер поставил ей диагноз — двустороннее воспаление легких. В больницу мама Гали ехать отказалась, как бы муж ее ни уговаривал.

— Да я и сама себе уколы поставить смогу. Чего место зря занимать? — закашлявшись, отвечала мать. — Пройдет, не бойся.

Галя сидела возле ее постели и клала ей ладошку на лоб. Он был горячим. Как-то ночью Галя проснулась от того, что отец кричит в трубку:

— Скорая! Моя жена задыхается! Приезжайте скорее!

Галя бросилась к постели матери и увидела, как та тяжело дышит, словно ей не хватает воздуха.

— Иди в свою комнату, — строго сказал отец и сел возле жены.

Галя ушла к себе, но изредка прислушивалась, как тяжело дышит мать. Это были самые долгие два часа в ее жизни. Скорая помощь не успела. Мать умерла на руках отца Гали. Врачи что-то писали и заодно успокаивали плачущего мужчину, который только что потерял жену.

— Мама! — шепнула Галя, пробравшись на постель, и тронула ладошкой лоб матери. Он был холодным.

На похороны матери Гали собралась вся деревня. Кто-то молчал, ужасаясь происходящему, кто-то плакал и причитал, как бабушка Серафима, а Галя стояла, не понимая до конца, что происходит. И только глядя на отца, который почернел от горя и обвинял себя, что вовремя не настоял на больнице, она ощущала тяжесть постигшей ее беды. С тех пор на ферму Галя не ходила, потому что сменила мечту. Теперь она хотела стать врачом, чтобы спасать людей.

После похорон матери Галя вернулась в школу совсем другой, тихой и отчужденной. В ней не было больше той задоринки, что зажигала искорку в глазах. И школьные друзья это заметили и сами притихли. На уроках часто повисала тишина, потому что даже хулиганистые мальчишки боялись себе представить, как это — потерять маму. Молодая учительница изо всех сил пыталась хоть как-то расшевелить Галю, но без толку. Галя предпочла углубиться в учебу. И странно было наблюдать, как второклассница Галя полдня проводит в школьной библиотеке, читая научные книги, не подходящие ей по возрасту. Она никому не говорила, что дело не только в желании черпать знания, но и в том, что возвращаться в пустой дом, где нет мамы, было страшно и больно.

Отец Гали оказался человеком слабым и вместо того, чтобы поддержать своего ребенка, потерявшего мать, начал беспробудно пить и не ночевать дома. Он, как и дочь, боялся возвращаться в дом, который казался теперь пустым без своей хозяйки. Бригада, где работал отец Гали, терпела долго, но потом коллектив поставил его перед выбором — или работа, или бутылка. И слабовольный вдовец выбрал второе.

— Ты уж прости, Алексей Иванович, но я вынужден тебя уволить из бригады хлеборобов. Ты нам все планы по уборке рушишь. Дожди на носу, а твой комбайн простаивает. Переведу тебя в механики, — сказал председатель колхоза.

— Делай, что хочешь. А у меня горе, — махнул рукой отец.

— О дочке подумай. Тебе ее еще на ноги ставить, — пытался его вразумить председатель.

На что отец Гали махнул рукой и вышел из конторы. Ему было все равно, что подумают о нем люди, потому что горе разъедало его изнутри. А потому он спешил забыться выпивкой и каждый день не просыхал.

— Пап, а есть что покушать?