Она думала, что спасает пенсионерку, но записка на вахте перевернула всё

Любопытство вытеснило обиду, и Галя перестала плакать.

— Хочу, бабушка.

Цыганка улыбнулась и взяла Галю за руку.

— Твоя беда, что сегодня случилось с тобой, дана тебе на радость.

Галя вытаращила глаза от возмущения:

— Да какая радость от Маргарина бежать?

— А такая. Слушай, что говорю, — и цыганка ткнула сухоньким пальцем Галю в лоб. — Через эту беду ты свою судьбу повстречаешь. Да такую, что все тебе завидовать будут. А Маргарина этого не бойся. Расплатился он уже за свое зло.

— Как так? — удивилась Галина, вытирая слезы.

— Вернешься — увидишь, — улыбнулась цыганка. — А пока оставайся до утра с нами. А вот это в подарок возьми.

И цыганка отдала Гале свою шаль. И только девушка легла на скамейку и закуталась в мягкую шерстяную паутинку, как тут же задремала, совершенно успокоившись.

Утром Галину разбудил гудок паровоза. Цыган уже не было, а вместо них в зале сидели другие пассажиры. Некоторые подозрительно смотрели на девушку в шали, но Гале почему-то было все равно, кто и что про нее думает. Она встала и с удивлением обнаружила, что за столь короткий промежуток времени она выспалась, а горло совсем не болит. Рядом с ней стояла большая кружка с малиновым чаем. Под кружкой лежала записка. Галя развернула клочок бумаги и прочла: «Пей чай и ничего не бойся, все будет хорошо». Когда она отпила глоток, то поняла, что цыгане ушли совсем недавно, потому что чай был еще теплым. Аромат малины напомнил о детстве, и Галя улыбнулась.

Закутавшись в теплую цыганскую шаль, она взяла кружку и отправилась к выходу, ловя на себе взгляды людей. Одни удивлялись, другие смотрели с подозрением, а третьим было все равно. Как раз третий тип людей Галя больше всех не любила. Такие запросто пройдут мимо умирающего на улице и руки не подадут.

— Мама, а почему эта тетя спала на лавочке, и где ее чемодан? — громко спросил малыш лет трех.

— Не знаю, сынок. Наверное, она бомжиха, — прошептала мать ребенка, но ее шепот донесся и до ушей Гали.

— А кто такая бомжиха? — не унимался малыш.

— Потом скажу. А я сейчас хочу! — капризничал мальчик.

Рассказала ему мать или нет, Галя узнать не успела, потому что вышла на улицу. Она посмотрела вверх. Небо было ясным, а октябрьское солнце отражалось в лужах. То ли из-за хорошей погоды, то ли потому, что на сердце было легко, Галя, держа в руках большую синюю кружку, вприпрыжку отправилась в общежитие. Проходя мимо старинного дома с колоннами, она залюбовалась его архитектурой.

«Вот бы в таком побывать. Наверное, внутри него красиво», — подумала она и обратила внимание на скамейку, что стояла возле дома.

На скамейке, сгорбившись чуть ли не до самой земли, сидела старушка. Галя поравнялась с ней и спросила:

— Бабушка, вам плохо?

— Ох… — только и произнесла старушка, схватившись за сердце.

Галя хотела вызвать скорую помощь, но пожилая женщина ее остановила.

— Не надо. Лекарство там, — указала она на сумочку, что упала в траву.

Галя быстро нашла лекарство и дала старушке, одновременно проверяя ее пульс. Вскоре бледные щеки женщины покрылись румянцем.

— Спасибо, деточка. Кажется, приступ прошел, — сказала она. — Как тебя зовут?

— Галина, — представилась девушка. — А вас?

— Инесса Осиповна, — ответила та, а потом удивленно спросила: — А кружка тебе зачем?

— Это мне одна цыганка дала, когда я на вокзале ночевала. Жалко было выбрасывать, кружечка-то от души подарена, — призналась Галя, чем вконец удивила новую знакомую.

— А ну-ка, расскажи мне поподробнее, — предложила Инесса Осиповна. — Однако холодно на улице. Пойдем ко мне домой. Ты не торопишься?

— Нет, — ответила Галина и приятно удивилась, когда поняла, что они идут в тот самый старинный дом.

В двухэтажном каменном особняке дореволюционной постройки Инесса Осиповна занимала второй этаж, а на первом располагался музей, бессменной заведующей которого она и была. Увидев, как Галя открыла от восхищения рот, старушка улыбнулась.

— Нравится? Здесь недавно реставрацию всех комнат и подсобных помещений провели. Младший сын постарался, он у меня крупный бизнесмен, а старший живет и работает за границей.

— Не то слово. Я просто в шоке, как здесь красиво! Потолки высокие, лепнина так искусно сделана, а окна… Я бы все отдала за такие роскошные окна.

Галя прижала кружку к груди и с любопытством рассматривала деревянную мебель искусной работы и старинные гобелены.

— Этот дом всегда принадлежал моим предкам. После революции его отобрали у моего деда, — сказала Инесса Осиповна, — а тридцать лет назад дом удалось вернуть.

— Ух ты! — Галя села на диван с кожаной спинкой и резными подлокотниками из красного дерева.

Инесса Осиповна посмотрела на Галину кружку и вдруг спохватилась:

— А давай-ка позавтракаем, Галя! Ты как, не против?