Она думала, что возвращает кошелек обычной пассажирке. Деталь в доме ее семьи, заставившая таксистку побледнеть
Лала подкатила к знакомому жилому комплексу премиум-класса. Консьерж проводил ее подозрительным взглядом, но она даже не посмотрела в его сторону, уверенно направляясь к лифтам. Поднявшись на нужный этаж, девушка позвонила.
Дверь открылась не сразу. Хозяин апартаментов стоял на пороге в свежей рубашке и брюках, но его лицо было серым, а взгляд колючим и хмурым: его явно мучило похмелье. «Явились», — процедил молодой мужчина.
Лала не дала ему закончить и сделала шаг вперед, фактически вынуждая Кирилла отступить вглубь прихожей. Девушка с силой вложила черный пластик прямо ему в ладонь. «Подавитесь!
Сами теряете, а потом других обвиняете!» — ее голос дрожал от негодования. «И прежде чем на честных людей бросаться, вспомнили бы лучше, что сами слово не сдержали. Где обещанная оплата?»
Кирилл опешил. Он отступил под натиском гостьи в просторную гостиную. Лала шла следом, не давая ему опомниться.
Она глядела на его новую рубашку, на панорамные окна с видом на набережную, и в ней росла решимость забрать свои деньги. В этот момент раздался звонок. Кирилл моментально поднес смартфон к уху.
«Ну, слушаю!» — ответил он нервно. Находясь совсем близко, Лала услышала деловой стрекот в телефоне. «Добрый день, это из юридического департамента.
В связи с признанием вашей компании банкротом ваши личные счета, выступавшие обеспечением, заблокированы с этой минуты. Завтра в десять утра к вам придет представитель для предварительной описи имущества. Пожалуйста, обеспечьте доступ».
Звонок оборвался. Кирилл медленно опустил руку. Лала замерла, наблюдая, как в один миг его тяжелое похмельное высокомерие сменилось мертвенной бледностью.
Тон звонившего не оставлял сомнений: у этого богатея только что отобрали все. «Богатые тоже плачут?» — мелькнула злая мысль, но тут же сменилась уколом жалости. «Да он же сейчас сломается».
Кирилл медленно положил банковскую карту и смартфон на край стола. Он больше не отбивался. В его взгляде появилась пугающая пустота.
Молодой мужчина доплелся до бара и достал бутылку коньяка. Таксистка наблюдала, как он пытается трясущимися пальцами поддеть пробку, не заботясь о том, что выглядит жалко. «Вот так просто?» — Лала почувствовала, как внутри все переворачивается.
«Опустил руки? У тебя же такая квартира, такие возможности, а ты за бутылку хватаешься, едва прижало». Перед глазами всплыл отец: как он, превозмогая боль в раздробленном колене, каждое утро заставлял себя вставать, чтобы просто дойти до мастерской.
Когда Кирилл наконец справился с пробкой и потянулся за бокалом, Лала не выдержала. Она не планировала этого. Рука сработала сама, выплескивая всю накопившуюся за сутки усталость и возмущение.
Хлесткий звук пощечины эхом отразился от стен гостиной. Кирилл замер, так и не донеся бокал до бутылки. В его глазах исчезла странная пустота.
В них вспыхнуло осознание реальности, острое и болезненное. «Вы… Вы что себе позволяете?!» — воскликнул он, отшатнувшись. «А вы что себе позволяете?!» — Лала стояла перед ним, уперев руки в бока.
«В моем городе мужчины так себя не ведут, даже если все летит к чертям. Вы сидите здесь, в центре мира, и готовы сдаться при первом ударе. У вас руки целы, голова на месте.
Мой отец после травмы сапоги всей улице чинил, чтобы нас прокормить. А вы? Вы просто решили спрятаться, пока другие за вас решают вашу жизнь?»
Кирилл смотрел на нее, тяжело дыша, а на его щеке медленно проступало красное пятно. Злость в его взгляде начала оседать, уступая место какому-то странному удивлению. Будто он впервые за долгое время увидел перед собой человека, который не поддакивал и не льстил, а требовал от него быть мужчиной.
Лала вдруг осознала, что невольно перегнула палку. Ее ладонь все еще горела, а сердце колотилось о ребра. Она ждала чего угодно: ответной брани, вызова охраны, изгнания вон.
Но Кирилл медленно опустился в кожаное кресло и закрыл лицо руками. «Вы правы». Его голос прозвучал глухо, почти неразличимо.
«Жалкий трус, именно так». Лала ощутила, как ее ярость начинает стремительно остывать, оставляя после себя горький осадок неловкости. Она видела перед собой не хозяина жизни, а мужчину, чей мир превратился в груду обломков.
«Я верил в новые идеи. Вкладывал все свободное время и деньги в экспериментальные разработки. Хотел улучшить мир, придумать что-то инновационное.
Доверился людям, не уследил за основным бизнесом. А теперь счета заблокированы, выручка упала катастрофически, инвесторы разбежались». Он горько усмехнулся…
