Она исполнила требования свекрови и мужа, просто собрав вещи. Утром они пожалели
Поживи в общаге, моей маме нужно место. Ухмыльнулся ей муж, но вскоре рыдал в трубку, осознав, что вместе с женой исчезли и деньги на оплату аренды квартиры.
Елена замерла в дверном проеме, чувствуя, как пластиковые ручки тяжелых пакетов с продуктами врезаются в онемевшие пальцы. В нос ударил запах жареной картошки с луком. Игорь явно успел поужинать, пока она тащилась домой после второй смены через весь город под мокрым снегом.
В прихожей было душно. Сквозь тонкую подошву сапог она ощущала холодный песок, нанесенный с улицы, который никто и не подумал подмести. Игорь даже не повернул головы от экрана телевизора, где мелькали яркие картинки какого-то боевика.
Он лежал на диване, закинув ноги на подлокотник, в той самой позе расслабленного хозяина жизни, которая в последние месяцы вызывала у Елены лишь глухое раздражение. Но сейчас раздражение уступило место шоку. Слова мужа повисли в воздухе, словно густой табачный дым, от которого першило в горле.
— Что ты сказал? — переспросила Елена, надеясь, что ей послышалось, что это просто дурная шутка или реплика из фильма. Голос её прозвучал хрипло, сорванно. Она медленно опустила пакеты на пол.
Стеклянная банка с соусом глухо звякнула о плитку. Игорь наконец соизволил оторваться от телевизора. Он лениво потянулся, хрустнув суставами. Его лицо, гладко выбритое и сытое, выражало абсолютную уверенность в своей правоте.
— Я говорю, мама приезжает. Галина Петровна, — уточнил он, будто у него было десять матерей. — Ей нужно пройти обследование в клинике, сердце шалит. Врачи сказали, нужен полный покой и комфорт. Ты же знаешь нашу квартиру. Стены картонные, слышимость идеальная. А ты приходишь поздно, гремишь посудой, душ принимаешь в час ночи. Маме это будет мешать.
Елена почувствовала, как кровь отливает от лица. В висках застучало. Она сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках, но воздух казался раскаленным.
— Игорь, это и моя квартира тоже. Мы снимаем её вместе. — Точнее, она осеклась, но тут же продолжила тверже: — Плачу за неё я. И продукты, которые я только что притащила, тоже куплены на мои деньги. А ты предлагаешь мне куда?
Игорь закатил глаза, всем своим видом показывая, как его утомляют эти мелочные разговоры. Он пошарил рукой по журнальному столику, смахнул крошки от чипсов и подхватил сложенный вчетверо листок бумаги.
— Не начинай опять свою песню про деньги, Лен. Ты же знаешь, у меня временные трудности с поиском себя. А мама — это святое. Вот, я уже всё нашел. — Он протянул ей листок. — Общежитие «Уют». Всего три остановки отсюда. Чисто, недорого. Я даже позвонил, договорился. Месяц всего, Лен. Не будь эгоисткой.
Елена машинально взяла листок. Бумага была дешевой, серой. На распечатке красовалась фотография комнаты с четырьмя двухъярусными кроватями и обшарпанным шкафом. Цена за койко-место была смехотворной, но даже эти копейки Игорь, судя по всему, платить не собирался. Внизу страницы его размашистым почерком было приписано: «Оплата при заселении».
— Ты хочешь, чтобы я месяц жила в комнате с семью незнакомыми людьми?
