Она испортила мое платье, чтобы сорвать свадьбу. Неожиданный финал торжества, разрушивший все планы
— с деланным сочувствием предложила Светлана, пальцем ковыряя огромную дыру на подоле. «Хотя нет, тут уже ничего не спасёшь».
Они разыгрывали этот спектакль для неё одной. Спектакль, в котором ей была отведена роль растоптанной, униженной жертвы. Они ждали, что она начнёт рыдать, биться в истерике, умолять о помощи.
Они хотели увидеть её сломленной. И на мгновение Дарья была близка к этому. Слёзы стояли в глазах, готовые хлынуть потоком.
В горле стоял тугой, душащий комок. Её мир, который она так старательно строила, рухнул в одночасье. Свадьба, о которой она мечтала, была разрушена.
Любимый человек… А что Антон? Он сейчас ждёт её, ничего не подозревая.
Ждёт свою невесту, не зная, что его собственная мать и сестра только что совершили самое подлое предательство. «Какой позор!» — эхом отдавались в голове слова свекрови. И Дарья вдруг поняла, что именно этого они и добивались.
Они хотели не просто сорвать свадьбу. Они хотели её опозорить. Чтобы она вышла к гостям в рванье или не вышла совсем, проявив себя как истеричная, несдержанная особа, неспособная справиться с небольшой неприятностью.
Они хотели, чтобы Антон увидел её такой. Слабой, жалкой, недостойной быть его женой. И эта мысль, как укол адреналина в сердце, привела её в чувство.
Нет, она не доставит им такого удовольствия. Она медленно встала с пола, выпустила из рук изуродованную ткань, выпрямила спину. «Вы правы», — сказала она неожиданно спокойным, почти ледяным голосом.
«Платье испорчено». Зинаида и Светлана переглянулись. Такого спокойствия они явно не ожидали.
«Что же ты будешь делать, бедняжка?» — проворковала Светлана. «Я найду, что надеть», — ответила Дарья, глядя ей прямо в глаза. «Не волнуйтесь, свадьба состоится».
Она развернулась и пошла в ванную, плотно закрыв за собой дверь. Она слышала, как за дверью они растерянно перешёптываются. Её реакция сбила их с толку, нарушила их план.
Оставшись одна, Дарья прислонилась к холодному кафелю. Силы покинули её, ноги подкашивались. Она сползла на пол и беззвучно заплакала.
Слёзы текли по щекам, смешиваясь с дорогим тональным кремом, который так тщательно наносила визажист. Это были слёзы не жалости к себе. Это были слёзы прощания.
Прощания с мечтой, с иллюзиями, с любовью, которая, оказалось, не способна её защитить. Она плакала минут десять, давая волю боли и отчаянию. А потом встала.
Подошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение. Из зеркала на неё смотрела заплаканная женщина с нелепыми кудрями и размазанной тушью. Кукла, которую нарядили, а потом сломали.
«Нет», — сказала она своему отражению. «Вы меня не сломаете». Она включила холодную воду и начала умываться.
Смывала с себя не только испорченный макияж, но и всю ту грязь, которую вылили на неё сегодня. Она смывала свою наивность, свою веру в то, что любовь всё победит. Потом она принялась за прическу.
Жестоко, пальцами она стала разбирать залаченные локоны, превращая их в простой гладкий узел на затылке. Она освобождала себя из плена чужого вкуса, чужих представлений о красоте. Выйдя из ванной, она прошла в комнату.
Свекровь и золовка сидели на диване, делая вид, что смотрят телевизор, но сами исподтишка наблюдали за ней. Дарья молча подошла к шкафу и достала из глубины чемодан. Чемодан, в котором лежали вещи, приготовленные для второго дня свадьбы и свадебного путешествия.
Она расстегнула его и достала… платье. Маленькое чёрное платье. Простое, строгое, идеально сидящее по фигуре.
С длинным рукавом и скромным вырезом-лодочкой. Она купила его для ужина с родителями Антона после возвращения из поездки. Оно было воплощением элегантности и хорошего вкуса.
Её вкуса. «Ты… ты что, собираешься надеть это?» — ошеломлённо спросила Светлана, нарушив тишину. «А что, есть другие предложения?» — спокойно ответила Дарья, снимая халат.
«Может, мне пойти в том, что вы мне приготовили?» Светлана покраснела и отвернулась. Зинаида Петровна поджала губы.
«Чёрное на свадьбу, — процедила она. — Дурной тон». «Сегодняшний день полон дурного тона, вы не находите?» — парировала Дарья, надевая платье.
Она застегнула молнию и посмотрела на себя в зеркало. Чёрное платье на фоне её бледной кожи выглядело ошеломляюще. Оно подчёркивало её хрупкость и одновременно внутреннюю силу.
Она больше не была похожа на наивную принцессу. Она была похожа на королеву, идущую на войну. Она села за туалетный столик и начала заново делать макияж.
Теперь она не слушала ничьих советов. Она взяла красную помаду, ту, которую Зинаида Петровна назвала «вульгарной», и уверенно очертила губы. Потом подвела глаза тонкими графичными стрелками.
Взгляд стал дерзким, пронзительным. Она достала из шкатулки фамильные серьги. Подарок бабушки.
Маленькие капли жемчуга в обрамлении старинного серебра. Надела их. Всё, образ был завершён.
Она встала и повернулась к застывшим от изумления родственницам. «Ну что, вы готовы?» — спросила она. «Кажется, мы опаздываем на мою свадьбу».
Она взяла сумочку и направилась к выходу. Зинаида и Светлана как две ищейки двинулись за ней. Они не понимали, что происходит.
Они ожидали истерики, слёз, отмены торжества. А вместо этого получили это: холодное ледяное спокойствие и чёрное платье. Дарья уже вызывала лифт, когда её догнал звонок мобильного.
Это был Антон. «Даша, ты где, мы все тебя ждём, ты опаздываешь!» — кричал он в трубку. «Еду, любимый!» — промурлыкала она.
«Небольшая задержка, возникли непредвиденные обстоятельства. Но не волнуйся, скоро я буду и устрою вам незабываемый праздник». Она отключилась и шагнула в лифт, чувствуя на себе растерянные и злые взгляды матери и сестры её почти состоявшегося мужа.
Игра началась. И теперь она будет играть по своим правилам. Поездка до ЗАГСа в одном такси с Зинаидой Петровной и Светланой была похожа на пытку.
Они сидели на заднем сиденье, зажав Дарью между собой как конвоиры. Воздух в машине был наэлектризован до предела. Они молчали, но это молчание было громче любого крика.
Дарья смотрела в окно на мокрые от дождя улицы Днепра, а боковым зрением чувствовала их враждебные взгляды. Они пытались понять, что она задумала. Её спокойствие, её чёрное платье, её уверенный тон… Всё это не вписывалось в их сценарий.
«Что она себе думает?»
