Она планировала начать новую жизнь, но один конверт изменил всё

Надя прижимала к груди папку с документами так, будто внутри лежало не свидетельство о наследстве, а билет на последний поезд, уходящий из ее прежней жизни. Ноги несли ее быстро, почти бегом, хотя спешить вроде бы было некуда: Борис на смене до девяти вечера, а значит, впереди целых пять часов.

Пять часов, чтобы собрать вещи. Пять часов, чтобы стать другим человеком. Тетя Зина умерла три недели назад.

Тихо, во сне, как и жила последние годы, незаметно для всех. Надя узнала об этом случайно: позвонила двоюродная сестра Рита, с удивлением в голосе сообщила, что их общая тетка, оказывается, давно перебралась в пригород и жила одна в собственном доме. Рита не претендовала ни на что: у нее муж с хорошей зарплатой, двое сытых детей и новая машина.

Она просто передала Наде номер нотариальной конторы и сказала:

— Тетя Зина в завещании упомянула только тебя. Разберись сама.

Надя разобралась.

Нотариус, пожилой мужчина с усталыми глазами, зачитал ей завещание так буднично, словно объявлял прогноз погоды. Дом в пригороде — небольшой, но крепкий, с участком и садом.

Счет в банке — сумма, от которой у Нади закружилась голова. Не миллионы, нет, но достаточно, чтобы начать все заново. Достаточно, чтобы больше не зависеть от Бориса.

Она шла по улице и впервые за двенадцать лет чувствовала, как внутри разжимается тугой, болезненный узел. Двенадцать лет с человеком, рядом с которым она разучилась дышать полной грудью. Борис Тихонов не применял грубую физическую силу — ему это было ни к чему.

Он предпочитал другие методы. Слова, взгляды, тишину, от которой стены трескались. Он контролировал деньги, проверял телефон, запрещал видеться с подругами.

Надя давно перестала быть Надей, она стала тенью, приложением к квартире, функцией, обслуживающей его быт. Но теперь у нее была папка с документами. И план.

Она свернула во двор, привычно обогнув детскую площадку с покосившимися качелями. Подъезд встретил запахом вареной капусты и звуком телевизора за чьей-то дверью. Надя уже мысленно считала: чемодан, сумка, пакет с документами.

Остальное — бог с ним. Пусть Борис подавится этой квартирой с ее тяжелой мебелью и обоями в цветочек, выбранными его матерью. На лестничной площадке третьего этажа Надю перехватила Галина Петровна, соседка из квартиры напротив.

Женщина лет шестидесяти пяти, маленькая, сухонькая, с вечно беспокойными глазами и привычкой знать обо всех больше, чем люди знали о самих себе.

— Надюша, постой-ка! — Галина Петровна выскочила из своей двери так стремительно, словно караулила на пороге. Скорее всего, так оно и было.

— Здравствуйте, Галина Петровна, мне сейчас некогда. — Надя уже доставала ключи, пальцы подрагивали.

— Минутку, одну минутку. — Соседка протянула конверт.

Обычный белый конверт, без марки, без обратного адреса. Только имя, выведенное аккуратным, немного старомодным почерком: «Надежде Тихоновой. Лично».

— Что это?