Она заглянула в кабину и забыла, зачем пришла в лес

Уложив пострадавшего на твердом, сухом участке земли, девушка срубила две длинные и крепкие жерди. Используя свою теплую куртку и брезентовый плащ из рюкзака в качестве ложа, Богдана ловко соорудила надежную волокушу. Взвалив бесчувственное тело на эту примитивную повозку, Богдана впряглась и начала свой долгий, изнурительный путь обратно, отчетливо осознавая, что она сейчас — единственная надежда для этого человека.

Она тащила его упорно, часто останавливаясь и тяжело, с хрипом дыша. Лишь к глубокому вечеру она дотянула ношу к своей хижине. Ночь выдалась тяжелой, наполненной стонами раненого и густым запахом горьких лекарственных трав.

Девушка осторожно, буквально по капле, давала раненому крепкий отвар из коры ивы, снимающий боль и сильный жар. Мужчина находился в глубоком ступоре, но рефлекторно сглатывал живительную жидкость. Травница собрала гибкие ивовые прутья в жесткую шину и надежно зафиксировала перебитую руку, предварительно приложив к месту перелома стертый в целебную кашицу корень окопника.

Множественные ушибы ребер и, вероятно, сильное сотрясение мозга вызвали у него высокую температуру. Богдана, постоянно меняя холодные компрессы на его лбу, всю ночь боролась с лихорадкой. Лишь под самое утро, когда жар наконец немного спал, Богдана позволила себе в изнеможении прислониться к теплой печи и на минутку закрыть глаза.

Когда пилот наконец очнулся, было видно, как он тщетно силится понять, где именно находится. «Лежи тихо, Роман», — произнесла она мягким, убаюкивающим голосом, поднося к его губам свежий отвар. Она нашла его лицензию пилота, когда стягивала с него мокрую, грязную одежду.

«Меня Богдана зовут, я здесь хозяйка». «Меня ищут, нужно срочно сообщить», — услышала она в ответ его хриплый, полный отчаяния голос. Он попытался резко сесть, и его тут же скрутила острая боль.

«Здесь нет никакой связи, а до ближайшего поселка добрый день пути», — сказала Богдана с мягкой, но твердой убежденностью. Она заботливо приподняла ему голову и снова стала поить отваром. «У тебя сложный перелом, и, похоже, серьезное сотрясение.

Мы не дойдем, пока ты немного не восстановишься». «Значит, мы отрезаны от мира», — он ошарашенно обвел взглядом бревенчатые стены маленькой охотничьей хижины. «Да, здесь только ты и я», — спокойно кивнула травница.

Ей было искренне жаль его, такого напуганного и слабого, но она знала: здесь, в ее руках, он находится в полной безопасности. Она почувствовала, как его тревога постепенно угасает, сменяясь тяжелой покорностью судьбе. Последующие недели были полны бесконечных забот.

Богдана, тихо напевая тягучие украинские песни матери, лечила нежданного гостя, а он, сам того не зная, скрашивал ее долгое одиночество. Хозяйка готовила сытную похлебку и чувствовала, как ей приятно это простое, давно забытое чувство заботы о ком-то, кто с благодарностью принимает ее доброту. Она временами замечала, как он внимательно наблюдает за ней, и ей было приятно и радостно от этого внимания.

«Тебе, должно быть, я в тягость», — сказал Роман однажды с виноватым видом. Девушка звонко рассмеялась в ответ. «Тяжелого труда я не боюсь, Рома.

Дело привычное, так что не говори глупостей. Твое дело сейчас — беспрекословно слушаться меня, чтобы поскорее встать на ноги».

Она старалась избегать лишних прикосновений, но каждый раз, когда их взгляды встречались, чувствовала, как внутри нее разливается необъяснимое тепло. Однажды, когда Богдана, поправляя ему шину на руке, наклонилась очень близко, Роман, затаив дыхание, внезапно коснулся ее щеки своей здоровой рукой. «У тебя удивительный дар», — прошептал он восхищенно.

«Ты будто знаешь, как снять любую боль». Богдана поспешно выпрямилась, ощущая, как густая краска приливает к лицу. «Я травница, меня мать всему научила», — отрезала она нарочито сухо.

Внутри нее что-то дрогнуло и впервые за много лет откликнулось на это простое, нежное прикосновение. Время шло, целебные отвары помогали, и молодое сильное тело Романа окрепло, рука уверенно шла на поправку, а следы ушибов исчезли. У Богданы подходили к концу запасы, и нужно было идти в ближайший поселок Горный.

«Я завтра утром ухожу, вернусь через два дня», — сказала она Роману, собирая свой походный рюкзак для долгого пути. Роман смотрел на нее, удивленно моргая. «Куда ты?» Девушка посмотрела на Романа, и сердце ее сжалось от странного, нового чувства тоски….