Она заглянула в кабину и забыла, зачем пришла в лес
«Это очень важно для меня, Богдана», — прокричал Роман сквозь шум лопастей. «Спасибо, что ты согласилась». Богдана коротко кивнула и отвернулась к окну, чтобы Роман не видел, как ее лицо каменеет от принятого решения.
Через стекло она видела, как поселковые улочки и домишки быстро съеживаются внизу, превращаясь в игрушечный, неправдоподобный мир. Полет был быстрым и тревожным. Богдана чувствовала себя пойманной в ловушку, хотя сама сделала этот шаг.
Когда они плавно опустились на вертолетную площадку перед огромным, роскошным домом, который больше походил на дворец, Роман просто сказал: «Моя берлога». Богдана хмыкнула, отмечая про себя холодную, отчужденную красоту этого места. Внутри царила нервная, напряженная тишина.
Роман поспешно провел ее через несколько просторных, богато обставленных комнат и осторожно постучал в одну из дверей. «Он ждет, он очень слаб», — шепнул Роман, и в его голосе звучала неподдельная сыновья тревога. Потом открыл дверь.
«Она здесь». Они вошли в полумрак спальни. Магнат с огромным усилием открыл глаза.
Его взгляд, мутный от тяжелой болезни, остановился на Богдане. Он слабо, почти незаметно улыбнулся. «Мне Роман много про тебя рассказывал», — прошептал Полушкин, с трудом ворочая языком.
«Ты спасла моего племянника. Я хотел бы тебя щедро отблагодарить за его спасение. Я бы и раньше это сделал, но мы не знали, как тебя найти.
Как тебя зовут, девочка?» — «Богдана. Я приготовлю для вас особый отвар трав», — сказала она и посмотрела на молодого богача. «Мне нужна кухня, все травы у меня с собой». Травницу отвели на просторную кухню, где она готовила в полном одиночестве.
Ее руки аккуратно перебирали целебные корни и травы. На столе стояли две одинаковых керамических чашки. В одной дымился пахнущий медом и солнцем, настоящий целебный отвар.
В другой была темная, почти неотличимая настойка, содержащая опасный, медленно действующий состав. Она вдохнула терпкий аромат, и ее окаменевшее сердце решило: «Я заберу его покой. Я оборву его жизнь так же, как он поставил точку в жизни моего отца».
Богдана перелила темную смесь в красивую тонкую фарфоровую чашку. Она была готова. В комнате на огромной кровати лежал Григорий Полушкин, исхудавший и невероятно слабый.
«Дядя, она здесь», — шепнул Роман, и в его голосе звучала неподдельная надежда. Старый богач с усилием открыл глаза. Его взгляд устремился на чашку в руках Богданы.
Богдана медленно подошла к кровати. Ее рука слегка дрожала, когда она поднесла чашку с дымящимся темным отваром к губам старика. Роман смотрел на нее с надеждой, не отрываясь.
И в этот последний момент, когда жизнь магната висела словно капля на краю чашки, Богдана встретилась с его угасающим взглядом и тихо спросила: «Вы помните моего отца? Его звали Дмитрий Крестов».
Магнат вздрогнул всем телом. «Конечно, помню», — прошептал он слабым голосом. — «Сильный был человек. Гордый».
«Он пришел ко мне сам, когда его жена была смертельно больна. Ему нужны были деньги на лечение. Срочно нужны»…
