«Они будут умолять»: свекровь бросила больную мать ради моря, но не знала о тайнике под комодом

— Садись, Савелий. И ты, Ярослава, садись. Пора тебе узнать, с какой семьей ты связалась.

Следующий час Ярослава слушала и чувствовала, как мир вокруг нее рушится и собирается заново, уже в совершенно другой конфигурации. «Морской берег». Это название она слышала десятки раз, потому что Эрик работал там менеджером по закупкам и любил хвастаться своей должностью. Крупнейший рыбопромышленный холдинг, двенадцать судов, краболовный флот, рыбоперерабатывающий завод, квоты на вылов краба стоимостью в миллиарды. Она всегда думала, что Эрик устроился туда по знакомству, через каких-то дальних родственников. Оказалось, знакомство было самым прямым. Холдинг основала и до сих пор контролировала его родная бабушка.

— Этот дом, — говорил Меловзоров, раскладывая документы на кособокой тумбочке, — оформлен на ООО, принадлежащее холдингу. Ни Эрик, ни Ангелина Даниловна не имеют на него никаких юридических прав. Свидетельство о собственности, которое ваш муж, вероятно, вам показывал, — подделка. Филькина грамота. Служебный автомобиль, которым он пользуется, — собственность компании, доверенность отозвана сегодня утром. Корпоративные карты заблокированы.

— То есть они сейчас в Таиланде… — начала Ярослава.

— Без денег, без машины и скоро без работы, — закончила бабушка с мрачным удовлетворением.

В это самое время (Ярослава узнала об этом позже из записей камер в телефоне Эрика, которые восстановили специалисты холдинга) ее муж лежал на шезлонге у бассейна отеля в Паттайе, потягивая коктейль и листая каталог тайских массажных салонов. Ангелина Даниловна уже выложила в «Фейсбуке» фото с хэштегом #ЖизньУдалась, а Илона плескалась в бассейне, строя Эрику глазки поверх бокала с «Маргаритой». Они не знали, что их карты превращаются в пластиковый мусор одна за другой. Не знали, что «старуха», которую они травили, сидит сейчас с прямой спиной и раздает приказы. Не знали, что их ждет.

Следующие пять дней дом преображался так стремительно, что Ярослава едва успевала следить за происходящим. Уже к обеду первого дня подъехал микроавтобус, и бригада рабочих — вежливых, молчаливых, быстрых — начала выносить вещи Эрика и Ангелины. Вонючие кроссовки, засаленный халат, коллекция поддельных сумок с рынка «Спортивная» — все исчезало в картонных коробках, словно и не существовало никогда. Старый диван, на котором Эрик валялся перед телевизором, пока она мыла посуду, — туда же, на свалку. Ярослава смотрела, как его грузят в машину, и чувствовала мрачное удовлетворение, которого немного стыдилась.

Потом приехали маляры, электрики, сантехники. Стены перекрасили в светлые тона, поменяли сантехнику, привезли новую мебель — не кричаще дорогую, но добротную, из настоящего дерева, пахнущую лаком и чистотой. Бабушкину комнату переделали полностью. Теперь это была светлая спальня с большим окном, ортопедической кроватью и кондиционером, а вместо заклеенной скотчем рамы — нормальные стеклопакеты.

— Не стой без дела, — сказала бабушка на второй день, когда Ярослава маялась посреди ремонтного беспорядка, не зная, куда себя деть. — На, изучай!

И протянула ей папку с документами холдинга. Для бухгалтера-ревизора это была знакомая работа, и Ярослава погрузилась в цифры с облегчением человека, который наконец нашел твердую почву под ногами. То, что она увидела, поражало воображение. Годовой оборот — девять миллиардов, чистая прибыль — почти восемьсот миллионов. Бабушка Устинья была не просто богата. Она была одной из богатейших женщин этой области.

На шестой день бабушка вызвала ее в свою новую комнату, светлую, пахнущую свежей краской и морским ветром из открытого окна. На столе лежали документы, а рядом сидел Меловзоров с ручкой наготове.

— Первое — это заявление о разводе, — сказал адвокат. — Второе — это предварительное соглашение о передаче 35% доли в уставном капитале холдинга. Основной договор подпишем у нотариуса через неделю, когда я подготовлю все бумаги для регистрации в налоговой. А пока — доверенность на управление операционной деятельностью, ее можно оформить сегодня.

Ярослава посмотрела на бабушку, не веря своим ушам.

— Я же просто бухгалтер… У меня нет опыта…

— Цифры ты понимаешь лучше большинства, — перебила бабушка. — А людей научишься понимать. Главное, у тебя есть совесть. Это, девочка, не купишь ни за какие деньги.

Ярослава взяла ручку. Слово «развод», которого она боялась пять лет, которое мать всегда произносила шепотом, как ругательство, теперь звучало иначе. Оно звучало как «свобода». Она расписалась на заявлении о разводе, потом на доверенности и почувствовала, как что-то меняется внутри. Не только на бумаге, но и в ней самой. Она больше не жена Эрика. Она — Ярослава Святославовна Туманова, будущий совладелец рыбопромышленного холдинга, женщина, которая знает себе цену.

Бабушка улыбнулась. Впервые за все это время Ярослава увидела на ее лице настоящую теплую улыбку, от которой морщины вокруг глаз собрались в лучики.

— Теперь отправляй сообщение этому негодяю, — сказала она, и в ее голосе зазвучало что-то похожее на предвкушение. — Пора возвращать птичек в клетку.

Ярослава взяла телефон, который бабушка протянула ей (свой собственный, старый, с треснувшим уголком экрана), и несколько секунд смотрела на пустое поле сообщения, собираясь с мыслями. Пальцы слегка дрожали, но не от страха, а от странного, почти азартного возбуждения, которого она никогда раньше за собой не замечала.

— Пиши просто, — подсказала бабушка, наблюдая за ней со своего нового кресла. — Как будто ты в панике. Как будто ты та самая «дурочка», которой они тебя считают.

Ярослава кивнула и начала набирать:..