Они думали, что нашли обычные обломки. Сюрприз за штурвалом, заставивший забыть о сне
«Я нахожу это на пне, у старого оврага, это в километре отсюда». Андрей Коваленко стоял, прислонившись плечом к холодной переборке. Ему мешал низкий потолок, и он то и дело инстинктивно пригибал голову. В кабине пахло, как в старом чулане: землей, пылью и старыми вещами. «И вы ни разу его не видели за тридцать лет?» — спросил Андрей, барабаня пальцами по поясу. «Ни разу не сказали спасибо?»
София замотала головой так, что ее спутанные волосы хлестнули по плечам. «Нельзя, — ее глаза расширились, в них плескался тот первобытный страх, который заставляет замирать перед опасностью. — Если я покажусь, он может рассказать им, тем, кто устранил папу. Я — тень, а тени не разговаривают». Илья Бондаренко тяжело вздохнул, переступая с ноги на ногу. Пол под ним отозвался жалобным скрипом.
Илья был человеком, для которого уют и семья были религией, и вид этой женщины причинял ему дискомфорт. «София, послушайте», — Илья сделал осторожный шаг вперед, протягивая руку ладонью вверх. «Это неправильно, вы не тень, вы живой человек. Мы заберем вас, у нас есть рация, транспорт приедет. Вас отвезут к специалистам, дадут горячий суп, чистую постель».
При слове «транспорт» София вжалась в кресло пилота. Ее лицо исказила гримаса ужаса. «Нет! — взвизгнула она, хватаясь за свой предмет для защиты. — Никаких спасателей. Они прибудут закончить начатое, вы не понимаете. Мир людей — это угроза, а мне здесь безопасно».
«Природа не предает, а вы… вы приведете их». Богдан, который до этого снимал на телефон закопченный потолок, испуганно попятился. «Уходите! — кричала София, и в ее голосе звенели сильные эмоции. — Оставьте меня, я не пойду, я лучше останусь здесь навсегда». Андрей положил тяжелую руку на плечо Ильи, который уже открыл рот для новых уговоров.
«Хватит, Илья, — голос Андрея был твердым и спокойным. — Мы не можем тащить ее силой, у нас нет на это права. Она ясно выразилась». «Но, Андрей! — возмутился Илья, оборачиваясь. — Оставить ее здесь — это неправильно». «Неправильно — это довести ее до сильного стресса прямо сейчас», — отрезал Андрей. Он посмотрел на Софию: она дрожала, но решимость в ее позе была явной.
«Мы уходим, но мы оставим припасы». Андрей снял рюкзак и начал выкладывать на пол содержимое. Банки с консервами глухо стучали о настил из веток. Пакет с галетами, плитка шоколада, запасная аптечка в ярко-оранжевом футляре. Предметы из внешнего мира смотрелись здесь чужеродно.
«Здесь средства первой помощи, бинты, обезболивающие, — сухо перечислил Андрей, не глядя на женщину. — Еда. Мы вернемся завтра, когда вы успокоитесь». София не шевелилась, наблюдая за банками внимательным взглядом. «Идем», — скомандовал Андрей товарищам. Выбираться из самолета было сложнее, чем залезать.
Казалось, «Эмбраер» не хотел отпускать своих гостей. Когда Андрей последним спрыгнул на мох, он с наслаждением вдохнул прохладный вечерний воздух. После спертой атмосферы кабины лесной дух казался кристально чистым. Они отошли от самолета метров на пятьдесят, когда Илья не выдержал. Он резко остановился, срывая с головы шапку.
«Ты слишком строг, Андрей! — выпалил он. — Просто бездушный камень. Как мы будем спать, зная, что она там одна?» Богдан кивал, поддерживая Илью. «Андрей Сергеевич, это же героическая женщина! — горячо заговорил он. — Вы слышали, столько лет выживания. Про нее книги писать надо, она просто в шоке. Надо было уговорить, настоять!»
Андрей молча поправил лямки рюкзака. Он посмотрел на своих спутников с той усталой мудростью, которая появляется у людей, привыкших искать логику. «Героическая, говоришь? — Андрей криво усмехнулся. — Богдан, ты когда снимал ее, зубы видел?» «При чем тут зубы?» — растерялся парень.
«При том, что у человека, который тридцать лет питается без стоматологов, не может быть полного рта ровных зубов, — Андрей загибал пальцы. — Раз. Два — ее речь: она использует слова, которые появились в языке не так давно, типа «жесть». Ты слышал, как она сказала про локацию? Тридцать лет назад так не говорили». Илья нахмурился.
«Ну, может, местный житель этот… с кем поведешься?»
