Они требовали мою заначку для сестры. Я улыбнулась и сказала два слова, от которых муж упал на стул

— спросила судья Дмитрия.

— Нет, — ответил он. — Я хочу сохранить семью.

— Истица утверждает, что совместная жизнь невозможна. Есть факт обращения в полицию. Расскажите вашу версию.

Дмитрий начал говорить, что они просто поругались, что мама приехала помочь разобраться, что все вышло случайно, что Анна сама спровоцировала, отказалась помогать семье.

Судья слушала без эмоций.

— У вас есть доказательства, что истица провоцировала конфликт?

— Она отказалась дать деньги на юбилей моей матери. Мама всю жизнь работала, хотела один раз отметить праздник достойно. А Анна отказала. Сказала, что даст только 15 тысяч.

— Это ее право. Она не обязана финансировать праздники вашей матери.

— Но мы семья.

— Семья не означает отсутствие личных границ. — Судья посмотрела на документы. — Я вижу, что квартира оформлена на истицу. Вы претендуете на долю?

— Да. Мы в браке четыре года, я тоже вкладывался.

— Сколько?

— Пятьдесят тысяч при покупке.

— Истица утверждает, что все остальное оплатила она. У вас есть доказательства обратного?

Дмитрий молчал.

— Нет.

— Тогда суд может присудить вам компенсацию в размере 50 тысяч. Но квартира останется за истицей.

— А премия? Она получила 10 миллионов. Это совместно нажитое.

Судья посмотрела на адвоката Анны. Тот встал.

— Ваша честь, премия выплачена истице лично за выполнение рабочего проекта. У нас есть все документы, подтверждающие ее личный вклад. Ответчик не имел к проекту никакого отношения. Согласно статье 36 Семейного кодекса, личные доходы специального характера могут быть признаны собственностью того, кто их получил.

Судья кивнула.

— Согласна. Премия остается за истицей.

Дмитрий побледнел.

— Но это несправедливо.

— Это закон. Если у вас есть доказательства, что вы каким-то образом помогли получить эту премию, предоставьте их.

Дмитрий молчал. Доказательств не было. Судья огласила решение.

Брак расторгнуть. Квартира остается за Анной. Дмитрию выплатить компенсацию 50 тысяч за его вклад в покупку. Премия остается за Анной.

Дмитрий встал, посмотрел на Анну с ненавистью.

— Ты пожалеешь, — сказал он тихо.

— Нет, — ответила она. — Не пожалею.

Он развернулся и вышел. Анна стояла в коридоре суда, держала в руках решение. Развод. Официально. Она свободна.

Адвокат пожал ей руку.

— Поздравляю. Всё осталось при вас. Спасибо за всё. Обращайтесь, если что-то понадобится.

Анна вышла из здания суда. На улице был яркий зимний день. Солнце светило, снег блестел. Она достала телефон, позвонила Марине.

— Всё. Развод оформлен. Квартира моя. Деньги мои.

— Анечка, я так рада! Приезжай, отметим.

— Приеду.

Анна села в машину, но не завела мотор. Сидела, смотрела в окно. Четыре года брака закончились. Четыре года, которые начинались с надежды, а закончились предательством.

Но она не жалела. Она сделала правильно. Защитила себя, своё имущество, свои границы.

Через неделю пристав пришёл в квартиру вместе с Дмитрием. Дмитрий забирал вещи. Он молчал, складывал одежду в сумки и коробки.

Анна стояла в стороне, наблюдала.

— Всё? — спросил пристав, когда Дмитрий закончил.

— Всё.

— Тогда распишитесь, что забрали личные вещи и претензий не имеете.

Дмитрий расписался. Посмотрел на Анну в последний раз.

— Надеюсь, ты будешь счастлива со своими деньгами.

— Буду, — ответила она спокойно.

Он ушёл. Пристав тоже. Дверь закрылась. Анна стояла посреди квартиры.

Одна. Впервые за четыре года по-настоящему одна. И ей было хорошо.

Она прошла на кухню, поставила чайник, достала телефон, открыла банковское приложение. Десять миллионов на месте, в безопасности. Только её.

Эти деньги она заработала сама. Восемь месяцев работы, командировки, бессонные ночи, переговоры — это была её победа. И никто не имел права отнимать её.

Вечером Анна встретилась с Мариной. Они сидели в кафе, пили кофе.

— Как ты себя чувствуешь?