Они требовали мою заначку для сестры. Я улыбнулась и сказала два слова, от которых муж упал на стул

— Ну, вот скоро у меня юбилей. 65 лет. Я думала, может отметить не дома, а в ресторане. Позвать родственников, друзей, чтобы красиво, по-настоящему.

Дмитрий кивнул.

— Отличная идея.

Лидия Петровна повернулась к Анне.

— Ты как считаешь, дорогая? Если хотите отметить в ресторане, почему бы нет?

— Вот и я так подумала. — Свекровь оживилась. — Я даже начала присматриваться. Есть замечательные места. Правда, дорого, но это же раз в жизни.

— Сколько примерно? — спросил Дмитрий.

— Ну, если человек 50 позвать, с музыкой, нормальным меню, около 400 тысяч получается.

Анна не изменилась в лице.

— Это серьезная сумма, мам, — сказал Дмитрий.

— Я понимаю, сынок. Я бы сама, но у меня таких денег нет. Пенсия маленькая, накоплений никаких. — Она посмотрела на Анну. — Может, вы с Дмитрием вместе поможете? Я не прошу все оплатить. Просто часть. Вы же семья.

Анна отпила чай, поставила чашку.

— Лидия Петровна, я могу помочь с подарком. Тысяч пятнадцать, думаю, смогу.

Свекровь замерла.

— На подарок?

— Да, на что-то, что вам действительно нужно. Или просто деньгами.

— Но я же говорю про праздник, про ресторан.

— Я поняла. Но четыреста тысяч — это слишком большая сумма для меня.

Лидия Петровна посмотрела на сына. Тот сидел, уставившись в тарелку.

— Но, Анечка… — Свекровь снова повернулась к ней. Голос стал мягче, почти умоляющим. — Я понимаю, что это много. Но ведь я только раз прошу. Один раз в жизни хочу отпраздновать красиво.

— Я помогаю. Пятнадцать тысяч — это все, что я могу дать.

Лидия Петровна сжала губы.

— Но этого не хватит даже на десятую часть.

— Тогда сделайте праздник скромнее. Позовите меньше людей. Выберите кафе подешевле.

Лицо свекрови изменилось. Тепло исчезло, осталось что-то жесткое, холодное.

— Скромнее. Я всю жизнь во всем себе отказывала. И теперь, в 65 лет, должна отмечать юбилей скромнее?

— Вы можете отмечать как хотите, но на свои деньги или на деньги сына. Мои деньги — это мои деньги.

Повисла тишина. Дмитрий поднялся.

— Мам, мы что-нибудь придумаем.

— Не надо ничего придумывать, — сказала Анна. — Я уже сказала свою позицию.

Дмитрий посмотрел на нее с досадой.

— Анна, но это моя мать.

— Я знаю. И я предложила помощь. Пятнадцать тысяч — это мое окончательное решение.

Лидия Петровна встала, начала убирать посуду. Лицо каменное. Дмитрий попытался помочь, но она отмахнулась.

Анна встала, прошла в коридор, надела куртку. Дмитрий вышел следом.

— Могла бы хотя бы подумать, — сказал он тихо.

— Я подумала. Ответ — нет.

Он сжал кулаки. Они попрощались с Лидией Петровной. Холодно, сухо. Вышли.

По дороге домой Дмитрий молчал. Анна вела машину, тоже молчала. Дома он сразу ушел в комнату, закрылся.

Анна села на кухне с ноутбуком, работала. Вечером он вышел, сел напротив.

— Нам надо поговорить.

— Слушаю.

— Ты понимаешь, что мама обиделась?

— Понимаю.

— И тебе все равно?

— Мне не все равно, но я не собираюсь менять решение.

Дмитрий потер лицо руками.

— Анна, почему ты так? Это же один раз, одна просьба.

— Четыреста тысяч. Это огромные деньги. Я не готова их тратить на чужой праздник.

— Чужой?

— Для меня она не родной человек. Прости.

— Мы же семья.

— Семья — это когда уважают друг друга. А твоя мать три года относилась ко мне свысока. И теперь, когда ей нужны деньги, я вдруг стала дорогой?

Дмитрий молчал.

— Может, она правда хочет наладить отношения? — сказал он наконец.

— Наладить отношения можно без четырехсот тысяч.

Он встал, прошелся по кухне.

— Ладно, предположим, ты не хочешь давать четыреста, но хотя бы половину, двести. Я добавлю, сколько смогу. Мама тоже что-то найдет.

Анна закрыла ноутбук.

— Дмитрий, я сказала: пятнадцать тысяч. Это максимум.

— Почему?

— Потому что я не считаю этот праздник своей ответственностью.

— Но мы же муж и жена, у нас общий бюджет.

— Общий бюджет — это те деньги, что на совместном счету. Остальное — мое личное.

Дмитрий замер.

— Твое личное?

— Да.

— То есть ты копишь деньги отдельно от меня?

— Да, как и ты, кстати.

— Я не коплю. У меня просто на карте лежит немного.

— Сколько?

Дмитрий поморщился.

— Какая разница?

— Большая. Ты хочешь, чтобы я делилась своими финансами, но сам не готов.

— У меня там тысяч пятьдесят, не больше.

— А у меня больше, и это нормально. Я зарабатываю в три раза больше тебя.

Дмитрий побледнел.

— Ты… Ты упрекаешь меня в том, что я зарабатываю меньше?

— Нет, я просто констатирую факт.

Он смотрел на нее, и в его глазах было что-то страшное, что-то, чего Анна раньше не видела.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Я все понял.

Он вышел из кухни, хлопнула дверь. Анна осталась сидеть за столом. Она знала, что это конец.

Их брак закончился в эту минуту. Осталось только оформить бумаги. Но сначала надо было пережить то, что будет дальше.

Потому что Дмитрий не отступит. Лидия Петровна не отступит. И Анна готовилась к худшему.

Следующие дни прошли в напряженной тишине. Дмитрий почти не разговаривал с Анной. Приходил с работы, ужинал молча, уходил в комнату.

Она занималась своими делами, работала, встречалась с клиентами. Они жили в одной квартире, как чужие люди. Но Анна чувствовала, что это затишье перед бурей.

Она видела, как Дмитрий смотрит на нее иногда. Взгляд тяжелый, изучающий. Он что-то обдумывал, что-то планировал.

В среду вечером ей позвонила Лидия Петровна. Анна увидела имя на экране и не стала отвечать. Свекровь перезвонила еще раз.

Потом еще. Анна отключила звук. Утром в четверг, когда она собиралась на работу, Дмитрий вдруг спросил:

— Ты маме не отвечаешь?

— Нет.

— Почему?