План бабушки: почему старушка завещала «любимым» детям дом, а «нелюбимой» внучке — матрас

Во-первых, матрас мешал. Приходилось буквально перешагивать через него, чтобы достать нужный лак. Во-вторых, у Алины закончился конский волос. Это была катастрофа локального масштаба.

Для аутентичной реставрации нельзя использовать поролон. Нужна морская трава, конский волос, мешковина. Заказчик требовал «полного соответствия эпохе». А поставщик, у которого Алина обычно брала материалы, ушел в запой или закрылся — телефон молчал.

Покупать в специализированном магазине было безумно дорого, предоплата от клиента уже почти кончилась. Алина сидела на полу, глядя на распотрошенное кресло и на пустой мешок из-под набивки. Денег на новую партию волоса не было. Сдавать работу с поролоном — значит испортить репутацию и, возможно, лишиться остатка оплаты.

Взгляд её упал на матрас. Старый. Советский. Или даже трофейный, немецкий? Бабушка говорила, что дед привез его после войны, но потом поправляла себя, что купили они его уже в пятидесятые. В любом случае, в те времена матрасы делали на совесть.

— Набивка, — прошептала Алина.

Если матрас действительно старый, внутри должен быть качественный наполнитель. Скорее всего, тот самый конский волос или, на худой конец, хорошая вата и морская трава. Материала в двуспальном матрасе хватит на десять таких кресел.

Это было прагматичное, циничное решение. Совсем как у дяди Михаила. Использовать наследство как ресурс. Но с другой стороны, разве не лучше дать старой вещи новую жизнь в красивом кресле, чем позволить ей гнить на свалке?

Бабушка всегда учила бережливости. «Ничего не выбрасывай, Аля, всё может пригодиться». Алина встала, решимость наполнила её движения. Она надела респиратор (пыль веков — это не метафора, а сильный аллерген), плотные перчатки и взяла свой любимый нож-косяк.

— Прости, бабуль, — сказала она в пустоту. — Но мне нужно работать.

Вспарывать матрас — работа тяжелая и грязная. Это не ткань резать, это борьба с сопротивлением материала, который слежался в камень. Алина начала с угла. Лезвие с трудом прорезало плотный тик.

Раздался характерный треск рвущейся ткани. В воздух тут же взметнулось облачко серой пыли. Алина закашлялась, поправила респиратор и продолжила. Слой за слоем она снимала «кожу» с матраса.

Под верхней обивкой обнаружился слой какой-то серой ветоши, потом пошла грубая мешковина. Запах усилился. Пахло не просто пылью, а сухой, концентрированной старостью.

— Ну же, покажи, что у тебя внутри, — бормотала Алина, орудуя ножом и плоскогубцами.

Ей повезло. Под мешковиной действительно оказался толстый слой конского волоса. Он был, конечно, пыльный, но упругий, отличного качества. Если его промыть и прочесать, он прослужит еще сто лет.

Алина почувствовала профессиональное удовлетворение. Проблема с креслом решена. Бабушкин подарок оказался полезным, пусть и таким странным образом. Она работала методично, срезая пласты набивки и складывая их в большие мусорные пакеты для дальнейшей обработки.

Спина начала ныть. Руки чесались от мелкой пыли. В центре матраса набивка была особенно плотной. Нож наткнулся на что-то твердое и соскользнул. «Пружина лопнула», — подумала Алина.

Она раздвинула слои волоса руками, ожидая увидеть ржавую спираль металла. Но пальцы коснулись чего-то гладкого и плоского. Это не было похоже на металл пружинного блока. Алина отложила нож. Сердце почему-то сбилось с ритма.

Она расширила разрез, разрывая слежавшиеся слои руками. В углублении, искусно вырезанном прямо в толще набивки между пружинами, лежал сверток. Это был не просто пакет….