Плата за неблагодарность: как попытка сдать мать в приют обернулась для сына и его жены трагедией

То я якобы забыла заплатить за свет, хотя квитанция лежала на видном месте. То я перепутала дни и приготовила праздничный ужин на день раньше. Каждая мелочь, каждая оплошность раздувалась до размеров катастрофы и преподносилась как симптом надвигающегося маразма.

Я отвернулась к окну и стала смотреть на мелькающие деревья. В памяти всплыл другой день, другая поездка. Много лет назад. Мне было лет тридцать, и мы с моим мужем ехали в стареньком «Запорожце» в областную больницу. Мы везли мою маму.

Она была уже совсем плоха, после инсульта почти не говорила, не узнавала нас. Мы ехали сдавать её в государственный дом престарелых. Потому что у нас не было ни денег на сиделку, ни сил ухаживать за ней круглосуточно. Я помню тот день до мельчайших подробностей.

Серые обшарпанные стены, запах хлорки и безысходности. Усталые, безразличные лица медсестёр. И глаза моей матери. Пустые, потухшие, полные немого ужаса. Она умерла там через три месяца. От тоски. Я до сих пор не могу простить себе этого.

Именно тогда, стоя у её могилы, я дала себе клятву: если у меня когда-нибудь будут деньги и возможности, я сделаю всё, чтобы ни один старый человек не заканчивал свою жизнь в таком унижении. После смерти мужа я получила хорошее наследство. И я сдержала свою клятву.

Я вложила все деньги в создание сети частных пансионатов для пожилых. Не для прибыли. А для того, чтобы там были лучшие условия, лучший уход, лучшее отношение. Я назвала сеть «Золотые годы». Я не афишировала, что являюсь владелицей. Управляла всем через холдинг, анонимно.

Это давало мне возможность приезжать в любой из пансионатов без предупреждения, как тайный покупатель, и видеть всё своими глазами без прикрас. Дмитрий знал, что у меня есть какой-то бизнес, но он никогда не вникал в детали. Для него это была просто «мамина блажь», какой-то пассивный доход, который позволял мне жить и помогать ему. Он даже не догадывался о масштабах.

— Мам, ты чего молчишь? — голос Дмитрия вырвал меня из воспоминаний. — Думаю, — коротко ответила я. — Вот и правильно, — одобрительно сказала Кристина. — Подумай о том, как хорошо тебе будет отдохнуть. Никаких забот, никаких проблем.

Машина свернула с шоссе на узкую асфальтированную дорогу, которая вела вглубь соснового бора. Воздух стал чище, пахло хвоей и влажной землёй. Через несколько минут мы подъехали к высоким кованым воротам. Над ними висела красивая элегантная вывеска: Частный пансионат «Золотые годы».

Сердце у меня пропустило удар. Я смотрела на эту вывеску, на знакомый логотип — золотой кленовый лист, который я сама когда-то рисовала на салфетке в кафе, — и не могла поверить своим глазам. Они привезли меня сюда, в мой собственный пансионат.

В место, которое я создала как памятник своей матери. Как символ надежды для сотен других стариков. — Ну вот, приехали, — бодро сказал Дмитрий, останавливая машину перед входом. — Нравится? Я не ответила. Я просто смотрела на аккуратные дорожки, на ухоженные клумбы, на светлое современное здание с большими окнами.

И я поняла, что это не просто сюрприз. Это тщательно спланированная, циничная, жестокая насмешка. Они привезли меня в мой собственный рай, чтобы сделать его моей тюрьмой. Дмитрий заглушил мотор. Некоторое время мы все сидели в тишине. Он, кажется, ждал от меня какой-то реакции.

Восторга, удивления, благодарности. Кристина с самодовольной улыбкой смотрела прямо перед собой. Я же просто молчала, пытаясь унять дрожь в руках и бешено колотящееся сердце. — Ну чего сидим? Выходим! — нарушила молчание Кристина. — Нас уже ждут.

Дмитрий вышел из машины и открыл для меня дверь. Я медленно, как во сне, выбралась наружу. Воздух был свежим и чистым, но я его почти не чувствовала. Все мои чувства были сосредоточены на одном — на огромном чудовищном предательстве, которое разворачивалось на моих глазах.

Дмитрий достал из багажника мой старый чемодан. — Пойдём, мама. Мы направились к главному входу. Здание пансионата выглядело именно так, как я его и представляла по отчётам и фотографиям. Светлый кирпич, панорамные окна, просторная терраса — всё было сделано с умом и заботой. Моей заботой.

У входа нас встретила приятная женщина в белом халате. — Здравствуйте, вы к Анне Богдановне? Проходите, пожалуйста. — Нет, — поправил её Дмитрий. — Это и есть Анна Богдановна. Моя мама. Мы привезли её к вам…