Плата за неблагодарность: как попытка сдать мать в приют обернулась для сына и его жены трагедией

Женщина удивлённо посмотрела на меня, потом на Дмитрия. — Простите, я, наверное, что-то не так поняла. У нас сегодня не было запланировано поступление новых постояльцев. — Мы договаривались с директором, с Сергеем Петровичем… — нахмурилась Кристина. — Он должен был всё подготовить.

В этот момент из холла вышел и сам Сергей Петрович. Высокий, седовласый мужчина лет шестидесяти, с усталыми, но добрыми глазами. Я знала его только по видеосвязи. Мы созванивались раз в квартал для отчёта. Он никогда не видел меня вживую, знал только мой голос и фамилию анонимного владельца.

— Дмитрий? Кристина? — он подошёл к нам. — Я вас ждал. — А это, я так понимаю, ваша мама? — Да, — кивнул Дмитрий. — Анна Богдановна. Сергей Петрович протянул мне руку. — Очень приятно. Добро пожаловать в «Золотые годы».

Я молча пожала его тёплую, крепкую ладонь. Я видела в его глазах сочувствие. Он думал, что я — очередная несчастная старушка, от которой решили избавиться дети. — Мама? — Дмитрий повернулся ко мне, на его лице была маска заботы и участия. — Вот, теперь ты будешь жить здесь.

И тут он произнёс ту самую фразу, которая должна была меня сломать, но вместо этого зажгла во мне холодный огонь. — С днём рождения, мама. Это твой новый дом. Он поставил мой чемодан на идеально чистый мраморный пол. — Профессионалы о тебе позаботятся, — добавила Кристина, с улыбкой оглядывая роскошный холл. — Здесь тебе будет лучше, чем в твоей старой квартире.

Я смотрела на них, на своего сына и невестку, и не узнавала их. Это были чужие, жестокие люди, которые с улыбкой отправляли меня в ссылку в мой собственный день рождения. — Мы, пожалуй, поедем, — сказал Дмитрий. — Нам ещё нужно заехать в одно место.

— Вы даже не останетесь со мной на чай? — тихо спросила я. — Мамочка, ну что ты? — всплеснула руками Кристина. — Тебе нужно освоиться, познакомиться с персоналом. Мы не будем тебе мешать. Мы позвоним завтра.

Они развернулись и пошли к выходу. Не обняли на прощание, не поцеловали. Просто ушли. Я смотрела им вслед, на их удаляющиеся спины. Дверь за ними закрылась, отрезав меня от прошлого. Я осталась стоять посреди холла со своим старым чемоданом. Рядом стоял Сергей Петрович.

— Анна Богдановна, — мягко сказал он, — давайте я провожу вас в вашу комнату, а потом мы оформим все необходимые документы. Я медленно кивнула. Я знала, что сейчас я не должна показывать ни слёз, ни отчаяния. Сейчас я должна быть сильной. Я должна играть свою роль. Роль брошенной матери. До тех пор, пока не наступит время показать, кто здесь настоящая хозяйка.

Сергей Петрович проводил меня на второй этаж. Коридоры были светлые и просторные, на стенах висели картины с пейзажами, в горшках стояли живые цветы. Пахло свежестью и чем-то неуловимо домашним, может быть, свежей выпечкой из столовой. Всё было именно так, как я и хотела. Никакого запаха хлорки и больницы.

— Вот ваша комната! — он открыл дверь. Номер 212. Комната была небольшой, но очень уютной. Большая кровать с ортопедическим матрасом, удобное кресло у окна, маленький столик, телевизор на стене и отдельный санузел с поручнями для безопасности. Я сама утверждала этот проект, каждую деталь.

— Располагайтесь, — сказал Сергей Петрович. — Через полчаса я зайду за вами, и мы пройдём в мой кабинет для оформления. Если что-то понадобится, вот кнопка вызова персонала. Он вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Я осталась одна, подошла к окну. Из него открывался вид на сосновый бор и небольшое озеро. Красиво, спокойно. Идеальное место, чтобы встретить старость… или чтобы сойти с ума от одиночества и предательства. Я села в кресло и только тогда позволила себе выдохнуть. Слёзы не шли.

Внутри была какая-то странная холодная пустота. Я не чувствовала ни боли, ни обиды, только ледяное спокойствие. Я думала о Дмитрии и Кристине. Зачем? Зачем им это понадобилось? Моя квартира — она не стоит таких денег, чтобы устраивать подобный спектакль. Мои сбережения — они не знали, сколько у меня на самом деле.

Значит, дело было не только в деньгах. Я была для них проблемой, обузой, напоминанием о том, что они не всегда были такими успешными и богатыми. Я была их прошлым, от которого они хотели избавиться. Я встала и начала осматривать комнату.

Открыла шкаф, проверила ящики комода. Всё было новым, чистым, качественным. Я подошла к кровати, провела рукой по покрывалу — мягкая, приятная на ощупь ткань. Я знала, что в этом пансионате всё на высшем уровне. Я сама этого требовала от своих управляющих.

Через полчаса, как и обещал, за мной зашёл Сергей Петрович. — Ну как, вы немного освоились? — Да, спасибо. Здесь очень… комфортно, — ответила я, подбирая слова. Мы пошли по коридору. Я старалась идти медленно, немного ссутулившись, играя роль слабой, растерянной старушки. Я видела, как он бросает на меня сочувствующие взгляды.

Мы проходили мимо общей гостиной. Там на диванах сидели несколько пожилых людей. Кто-то читал книгу, кто-то смотрел телевизор, двое играли в шахматы. Атмосфера была спокойной, умиротворённой. Ко мне подошла медсестра, молодая девушка с добрыми глазами.

— Здравствуйте, Анна Богдановна, меня зовут Катя. Если вам что-то понадобится, обращайтесь. — Спасибо, Катенька, — улыбнулась я. Я видела, что персонал здесь подобран правильно. Вежливые, внимательные, без того казённого равнодушия, которое я так хорошо запомнила по больнице, где умирала моя мать…