Почему доярка выронила ведро, увидев ночного гостя коровы

«Повреждение шейных позвонков соответствует механизму сдавления петлёй с последующим падением ослабленного тела». Дальше идёт приписка: «Возможность внешнего насильственного воздействия не исключается и требует дополнительной проверки следственным путём». Участковый Самойленко эту часть проигнорировал, скрыл.

— Закрыл дело как бытовой несчастный случай, не назначив дополнительных экспертиз, не проверив версию убийства. Это грубейшее нарушение, должностное преступление. Я завтра подам рапорт прокурору на пересмотр дела.

— Послезавтра буду у вас с проверкой по экономике и с осмотром места происшествия. Будьте готовы.

Марина выдохнула, прислонилась к стене, ноги подкосились.

— Спасибо. Спасибо вам большое.

— Не за что. Это моя работа. Главное — держитесь там, не показывайте виду.

Она положила трубку, села на кровать, закрыла лицо руками. В глазах стояли слёзы. От облегчения, от усталости, от надежды на справедливость.

Значит, она была права с самого начала. В экспертизе всё написано чёрным по белому. Самойленко просто спустил дело за взятку или по приказу.

Не захотел копать под своих. Она позвонила Ольге, пересказала всё шёпотом. Та на том конце провода долго молчала, переваривая.

Потом ответила тихо:

— Марин, теперь точно начнётся война. Они поймут, что к ним едет проверка, и начнут зачищать следы, жечь бумаги. Береги себя, закройся на все замки.

— Берегусь.

Они договорились завтра на работе вести себя максимально обычно, как серые мыши. Никаких разговоров, никаких лишних жестов. Ждать Андрея как спасителя.

Марина легла спать раньше обычного. Впервые за много дней — спокойно, без кошмаров. Закон на её стороне, хоть кто-то в этом государстве.

Эксперт подтвердил: это могло быть убийство. Андрей приедет и найдёт доказательства, он дотошный. Надо только продержаться ещё немного.

Проснулась рано, встала бодрой, полной сил. Оделась тепло, позавтракала, пошла на ферму. По дороге встретила завфермой Фёдора Николаевича.

Тот кивнул сухо, сквозь зубы, прошёл мимо. Марина ответила так же, не поднимая глаз. Ничего не выдала, ни страха, ни торжества.

Сегодня или завтра начнётся проверка. Сегодня всё изменится. Андрей приехал на ферму на следующий день ровно в десять утра.

Служебный «Ланос» с синими номерами, форма, папка с бумагами. Вышел, хлопнул дверцей, прошёл к конторе завфермой уверенным шагом. Марина видела всё из окна доильного зала.

Сердце колотилось как бешеное, но лицо сохраняла спокойным. Завфермой встретил Андрея у крыльца, натянув дежурную улыбку.

— Проходите, проходите, чем могу помочь нашей доблестной полиции?

Андрей показал удостоверение, протянул бумагу с печатью.

— Предписание на проверку финансово-хозяйственной деятельности кооператива по факту сигнала о хищениях.

Завфермой взял лист, пробежал глазами, улыбка чуть поблекла.

— Понятно, проверка. Ну что ж, пожалуйста, у нас всё чисто, скрывать нечего.

Они зашли в контору.

Через час вызвали Лену-бухгалтершу с документами. Та принесла ведомости, отчёты, накладные, трясясь от страха (для вида). Андрей сидел за столом, листал, сверял цифры, что-то записывал в блокнот.

Лицо непроницаемое, вопросы короткие, чёткие, по существу. Марина работала как обычно, не отвлекаясь. Дойка, уборка, кормёжка.

Ольга рядом, молча кивнула ей. Всё идёт по плану. В обед Андрей вышел из конторы, попросил завфермой показать помещения фермы и скот.

Тот согласился, повёл, изображая гостеприимного хозяина. Марина пошла следом, как бы случайно, занимаясь делами. Они прошли по коровнику.

Андрей осматривал стойла, загоны, задавал вопросы про поголовье. Сколько голов, какая продуктивность, какие корма закупают. Завфермой отвечал бойко, уверенно сыпал цифрами.

Дошли до стойла Зорьки. Андрей остановился, заглянул внутрь, внимательно осмотрел пол и стены.

— Это здесь нашли того скотника, Юру? — спросил он невзначай.

Завфермой помрачнел, напрягся.

— Да, здесь. Несчастный случай, пьяный был, упал неудачно. Бывает.

Андрей кивнул, ничего не сказал, лицо не дрогнуло. Прошёл дальше. Марина шла за ними на расстоянии, показывала доильный зал, подсобку с кормами, холодильник для молока.

Андрей осматривал всё внимательно, записывал замечания. Когда завфермой отвлёкся на звонок телефона и отошёл в сторону, Андрей тихо сказал Марине, проходя мимо:

— Покажите ту подсобку, где вы видели верёвку. Быстро.

Марина кивнула незаметно. Они прошли за коровник к старой подсобке с инвентарём. Дверь скрипнула, внутри полутьма, пахнет сыростью и мышами.

Андрей включил фонарик на телефоне, осветил углы. Марина указала пальцем на дальний угол за мешками с комбикормом. Там лежала верёвка, никто её не тронул.

Андрей подошёл, отодвинул мешки ногой. Верёвка на месте, свернута кольцом. Толстая, пеньковая, на конце петля с узлом.

Он присел, осветил ближе, разглядывая пятна. На петле тёмные пятна, бурые, засохшие — кровь. Андрей достал резиновые перчатки из кармана, надел, аккуратно взял верёвку за кончик.

Осмотрел узел профессионально, измерил диаметр петли рукой. Охранник Колька, завидев Андрея в форме у подсобки, вдруг появился из-за угла как чёрт из табакерки. Лицо бледное, глаза бегают, руки трясутся.

Подошёл, заговорил слишком быстро, захлёбываясь словами:

— Вы чего тут ищете? Я всю ночь дежурил тогда, ничего не видел, всё спокойно было. Вообще ничего странного не происходило. Я на посту сидел, не отходил ни на шаг.

Андрей повернулся к нему медленно, посмотрел долго, молча, давя взглядом. Потом спросил тихо:

— А я разве про ту ночь спрашивал? Я вообще ничего не спрашивал.

Колька запнулся, покраснел, потом побелел.

— Ну… я просто на всякий случай сказал. Вы же проверка, мало ли.

— Отлучались с поста? — резко спросил Андрей.

— Нет. То есть… на пять минут. Покурить выходил. Но быстро. Потом вернулся сразу.

Андрей записал что-то в блокнот, кивнул. Колька отошёл, но стоял поодаль, нервно курил одну за одной, косился на них. Андрей аккуратно свернул верёвку, положил в пластиковый пакет для улик.

Пакет спрятал в сумку. Сказал Марине негромко:

— Это вещдок. Отправлю на ДНК-экспертизу в область. Если кровь Юры — будет железное доказательство убийства.

Они вернулись в контору, где ждал нервный завфермой. Андрей продолжил проверку документов, не обращая внимания на напряжение. Поднял журнал выезда транспорта за последний месяц.

Листал страницы, сверял даты с календарём. Нашёл ночь смерти Юры. В журнале пусто, чистая строка.

Ни одной записи о выезде или въезде машин. Андрей спросил завфермой, тыча пальцем в страницу:

— В ночь с восьмого на девятое транспорт с фермы не выезжал?

Завфермой глянул в журнал, пожал плечами.

— Нет, не выезжал, как видите. Журнал строгой отчётности.

Андрей позвал Марину, спросил громко, чтобы все слышали:

— Вы видели в ту ночь машину на территории?

Марина покачала головой честно. Она не видела, она спала дома. Но тут вошла Ольга, которая подслушивала под дверью, услышала вопрос, сказала с порога:

— Я видела. Возвращалась поздно с дня рождения у подруги, шла мимо.

— Около двух ночи стоял тёмный микроавтобус у задних ворот фермы. Свет погашен, мотор работал. Я тогда подумала: может, воры? Но побоялась подходить одна, прошла мимо.

Андрей записал показания. Завфермой нахмурился, метнул на Ольгу злобный взгляд, но промолчал. Андрей нашёл водителя молоковоза, старика Петровича, допросил его.

Тот подтвердил неохотно: