Почему муж 5 лет прятал от жены правду об её «гастрите»
Суд назначили через три месяца после ареста Дмитрия. Анна к тому времени уже выписалась из больницы и жила у Галины, медленно восстанавливаясь после операции. Ходила с трудом, быстро уставала, но главное — впервые за пять лет не чувствовала той убийственной боли, которая не давала ей жить.
В зале суда Дмитрий сидел в клетке для подсудимых в сером костюме, который Анна купила ему на прошлый день рождения. Выглядел он спокойно, даже надменно, словно происходящее было досадным недоразумением, которое вот-вот разрешится в его пользу.
Его адвокат, молодой мужчина в дорогом костюме, заявил, что подделка одной записи в медицинской карте — это «технический проступок», а все остальное — трагическое стечение обстоятельств и врачебная ошибка. Мол, Дмитрий искренне пытался лечить жену, но она не соблюдала рекомендации и скрывала от него тяжесть своего состояния.
Прокурор вызвал эксперта-почерковеда, пожилую женщину в очках, которая методично разложила на столе документы. Она показала суду, что подделаны не одна, а три записи в медицинской карте Анны, плюс её подпись в кредитном договоре. Все подделки выполнены одной рукой — рукой Дмитрия Лебедева.
Потом встал Игорь Волков. Хирург говорил полтора часа, объясняя судьям медицинскими терминами, что кисту такого размера невозможно было не заметить. Любой осмотр, даже поверхностный, выявил бы её уже три года назад, когда она достигла критических размеров.
— Подсудимый имел медицинское образование и двадцатилетний стаж работы, — говорил Волков, глядя прямо на Дмитрия. — Он не мог не знать, что происходит с женой. Он сознательно препятствовал её лечению, обрекая на мучительную смерть.
На второй день процесса вызвали Светлану. Анна увидела её впервые после ареста Дмитрия и не узнала. Яркая блондинка превратилась в серую, осунувшуюся женщину, которая выглядела на десять лет старше своих тридцати двух.
Светлана рассказывала, как Дмитрий говорил ей, что жена скоро умрет от рака, хотя никакого рака у Анны не было. Это была ложь, чтобы любовница не задавала лишних вопросов. Он обещал, что они с детьми переедут в квартиру Анны, что купит Светлане машину, что они поженятся и будут счастливы.
Прокурор показал суду распечатки переписки между Дмитрием и Светланой. В одном из сообщений, датированном годом ранее, он писал: «Еще немного потерпи, дорогая, она уже совсем плохая. Врачи дают ей месяц-два».
В зале суда повисла ледяная тишина. Анна сидела в первом ряду и смотрела на мужа, который слушал показания любовницы с каменным лицом. Он не отрицал переписку, не пытался оправдываться, только изредка что-то шептал своему адвокату.
Защита попыталась дискредитировать Анну, намекая, что она преувеличивает симптомы и сама виновата в том, что не обратилась к другим врачам. Адвокат встал и спросил её прямо:
— Анна Михайловна, почему вы не пошли к другому доктору самостоятельно? Никто же вас силой не удерживал дома?
Анна поднялась с места и тихо ответила:
— Потому что я верила мужу. Он врач, он двадцать лет работает в медицине. Он говорил, что любит меня и заботится обо мне. Я думала, что если мне так больно, значит, я просто слабая.
Она помолчала, собираясь с силами, и продолжила:
— Он говорил, что я мнительная, что преувеличиваю, что все женщины терпят, а я истеричка. Я верила ему, потому что он был моим мужем. Разве можно представить, что самый близкий человек желает тебе смерти?
В зале многие плакали. Анна видела, как вытирают глаза женщины в зрительских рядах, как отворачиваются мужчины. Даже судья, строгая женщина лет пятидесяти, несколько раз промокнула глаза платком.
Суд удалился на совещание на два часа. Когда судьи вернулись, в зале стояла абсолютная тишина. Приговор зачитывали долго, перечисляя все статьи и обстоятельства дела. 12 лет колонии строгого режима за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, мошенничество и подделку документов, плюс пожизненное лишение права заниматься медицинской деятельностью.
Дмитрий слушал приговор с тем же каменным лицом. Но когда конвоиры подошли, чтобы увезти его, он вдруг обернулся к Анне и впервые за все эти месяцы посмотрел ей прямо в глаза. Она увидела там не раскаяние, не стыд и не сожаление — только злость на то, что план не сработал.
После оглашения приговора люди медленно расходились. Анна сидела в опустевшем зале, не в силах встать. Галина обняла её за плечи и тихо сказала:
— Все, Анечка. Справедливость восторжествовала. Теперь он получил по заслугам…
