Почему муж чуть не закричал, увидев, что жена делает в спальне

— Увидишь.

Они спустились вниз, вышли во двор, прошли к гаражу. Андрей открыл дверь, включил свет. Машина стояла на месте. Он не трогал ее с момента проверки.

— Смотри, — сказал он, подводя дочь к переднему колесу.

Присел на корточки, показал на тормозную трубку.

— Видишь этот разрез? Его сделали специально. Ночью, перед моей командировкой. Если бы я поехал, тормоза бы отказали на скорости. Я бы погиб.

Лиза молчала, глядя на поврежденную трубку. Лицо ее было каменным.

— Эксперты подтвердили, — продолжал Андрей. — Это не износ, не случайность. Это умысел. Кто-то хотел меня убить.

— Может, это… воры? Или хулиганы?

— Лиза, не придумывай. Ты умная девочка. Ты сама знаешь правду.

Дочь отвернулась. Плечи ее задрожали. Она плакала — тихо, сдержанно, но слезы текли по щекам. Андрей обнял ее. Она не сопротивлялась, только стояла, уткнувшись лицом ему в грудь.

— Почему? — прошептала она. — Почему мама так сделала? Она же… Она же тебя любила.

— Не знаю, дочка. Не знаю.

Они стояли так несколько минут. Потом Лиза отстранилась, вытерла слезы.

— Я хочу ее увидеть.

— Поговорить с ней пока нельзя. Следствие еще идет. Но потом… потом, может быть.

Лиза кивнула и вернулась в дом. Андрей остался в гараже, глядя на машину. Эта машина должна была стать его гробом. Если бы не Зинаида Матвеевна… Он вспомнил старушку. Она спасла ему жизнь. Просто предупредив. Не требуя ничего взамен, рискуя тем, что ей не поверят.

Андрей вернулся в дом, нашел Зинаиду Матвеевну на кухне. Она чистила овощи для супа.

— Зинаида Матвеевна, — позвал он.

Старушка обернулась.

— Да, Андрей Федорович?

— Спасибо. За все. Вы… вы спасли мне жизнь.

Глаза ее наполнились слезами.

— Не за что благодарить. Я просто не могла молчать. Вы — хороший человек. Вы приютили меня, когда мне некуда было идти. Дали кров, работу, семью. Я не могла позволить, чтобы с вами что-то случилось.

Андрей обнял ее, осторожно, как сын.

— Вы останетесь с нами, — сказал он. — Что бы ни случилось. Вы — часть этой семьи. Навсегда.

Зинаида Матвеевна кивнула, не в силах говорить.

На следующий день состоялся допрос Глеба Румянцева. Высокий, спортивный, с уверенной походкой и надменным выражением лица. Одет в спортивный костюм, волосы аккуратно уложены. Даже в изоляторе он умудрялся выглядеть ухоженно.

Румянцев сел за стол. Веденеева заняла место напротив, включила диктофон.

— Глеб Олегович Румянцев, 40 лет. Задержан по подозрению в подготовке к убийству. Вы имеете право на адвоката.

— Мой адвокат уже в пути, — сухо ответил Румянцев. — До его прихода я ничего говорить не буду.

— Хорошо. Тогда просто послушайте.

Веденеева включила запись. Из динамика раздался голос Кристины:

«Глеб, я боюсь. Вдруг что-то пойдет не так?»

Голос Румянцева, спокойный, уверенный:

«Ничего не пойдет не так. Мы все продумаем. Несчастный случай дома. Никто ничего не докажет».

Пауза. Потом снова Кристина:

«А если он выживет?»

«Вдруг откажется, как от поездки в ту командировку? И опять получится, что ты зря повредил тормоза?»

«Не выживет. Мы все тщательно подготовим».

Запись оборвалась. Веденеева выключила диктофон и посмотрела на Румянцева.

— Это ваш голос?

Румянцев побледнел. Челюсти его сжались.

— Без комментариев.

— У нас есть еще записи. Где вы обсуждаете другие способы убийства Андрея Лазарева: утечка газа, падение с лестницы. Все зафиксировано. Все с вашим участием.

— Я жду адвоката.

Веденеева кивнула.

— Ждите. Но знайте: доказательств достаточно для обвинительного приговора. Ваша любовница уже дает показания. Говорит, что все было вашей идеей. Что вы ее принуждали. Вы были организатором преступления.

Лицо Румянцева исказилось.

— Она врет! Это она меня подговорила! Она хотела избавиться от мужа, забрать дом и деньги! Я просто… Я просто любил ее!

— Так вы признаете участие в планировании убийства?

Румянцев осекся, понял, что сказал лишнее. Замолчал, отвернулся.

Веденеева усмехнулась.

— Спасибо. Этого достаточно.

Она встала и вышла из кабинета.

Следующие дни прошли в напряженном ожидании. Следствие продолжалось: допросы, экспертизы, сбор свидетельских показаний. Андрей давал показания дважды, Зинаида Матвеевна — один раз. Мельников тоже был вызван как свидетель. Он рассказывал о наблюдении, предоставлял фотографии и видеозаписи.

Дома атмосфера оставалась тяжелой. Лиза почти не разговаривала, ходила как тень. Ела мало, похудела, осунулась. Андрей пытался ее поддержать, но она отстранялась. Единственный человек, к которому она шла, — это Зинаида Матвеевна. Старушка обнимала ее, гладила по голове, не говорила ничего, просто была рядом.

Однажды вечером, когда Андрей проходил мимо комнаты Лизы, он услышал разговор.

— Бабуля Зина, почему мама так поступила? — спрашивала Лиза тихо, сдавленно.

— Не знаю, деточка. Люди иногда делают странные вещи. Теряют голову от любви, от страха, от жадности.

— Но она же мама! Она должна была любить папу. Любить меня.

— Она любила. По-своему. Просто ее любовь оказалась недостаточно сильной, чтобы удержать от зла.

— Я ее ненавижу.

— Не говори так. Ненависть — плохое чувство. Оно разрушает изнутри. Лучше просто отпусти. Прими то, что случилось, и живи дальше.

Лиза заплакала. Андрей отошел от двери, не желая подслушивать. Но в груди стало теплее. Зинаида Матвеевна делала то, что он не мог: утешала дочь, давала ей опору.

Через месяц дело было передано в суд. В назначенный день он пришел в суд. Лизу не взял. Она сама отказалась идти — сказала, что не хочет видеть мать. Зал суда был небольшим, строгим. Андрей сел на скамью для потерпевших. Напротив — скамья подсудимых. Через несколько минут туда привели Кристину и Глеба Румянцева.

Андрей увидел жену впервые с момента ареста. Она изменилась, похудела, волосы потускнели, лицо осунулось. Одета просто, без макияжа, без украшений. Она искала его взглядом, нашла, посмотрела прямо в глаза. В ее взгляде не было раскаяния. Только злость.

Судья вошел, заседание началось. Зачитали обвинения: приготовление к убийству, сговор. Кристина и Румянцев признали себя виновными частично, говорили, что планировали, но не собирались доводить до конца. Но записи, экспертизы, показания свидетелей говорили обратное.

Суд длился три часа. Были зачитаны протоколы допросов, воспроизведены аудиозаписи, показаны фотографии поврежденных тормозов. Андрей сидел и слушал. Слушал, как разбирают по кусочкам его семейную жизнь. Как зачитывают переписки Кристины с любовником. Как описывают их планы убить его. Это было унизительно. Больно. Но необходимо.

В конце заседания судья удалился на совещание. Вернулся через полчаса и огласил приговор: