Почему муж чуть не закричал, увидев, что жена делает в спальне

«Кристину Андреевну Лазареву и Глеба Олеговича Румянцева признать виновными в приготовлении к убийству по предварительному сговору. Назначить наказание в виде лишения свободы сроком на семь лет каждому. Срок отбывать в исправительной колонии общего режима».

Молоток ударил по столу. Кристина вскрикнула, попыталась что-то сказать, но конвоиры уже уводили ее. Румянцев шел молча, с каменным лицом. Андрей сидел, глядя им вслед. Все кончено. Суд состоялся. Справедливость восторжествовала. Но почему же внутри была такая пустота?

После оглашения приговора Андрей вышел из здания суда и остановился на ступеньках. Холодный ветер трепал полы его пальто, небо затянули серые облака. Люди спешили мимо, кутаясь в куртки, никто не обращал на него внимания. Обычный день для города. Но для Андрея Лазарева этот день стал границей между прошлым и будущим.

Семь лет. Кристина проведет за решеткой семь лет. К тому времени Лизе будет 22. Она закончит школу, университет, станет взрослой. Все это без матери.

Андрей достал телефон, позвонил домой. Трубку взяла Зинаида Матвеевна.

— Андрей Федорович?

— Да. Все закончилось. Приговор — по семь лет обоим.

Старушка молчала несколько секунд, потом тихо выдохнула:

— Господи… Ну что же. Может, оно и к лучшему. Хоть точка поставлена.

— Как Лиза?

— Сидит в комнате. Не выходила весь день. Я предлагала обедать — отказалась.

— Я сейчас буду. Попробую с ней поговорить.

Андрей поймал такси и поехал домой. По дороге смотрел в окно, пытаясь собраться с мыслями. Что он скажет дочери? Как объяснит, что ее мать — преступница, осужденная за попытку убийства? Как вообще можно объяснить такое ребенку?

Дома было тихо. Зинаида Матвеевна встретила его в прихожей, обеспокоенно глядя в сторону лестницы.

— Она ни звука. Даже музыку не включает. Просто лежит.

Андрей кивнул, поднялся наверх, постучал в дверь комнаты Лизы.

— Лизонька, это я. Можно войти?

Молчание. Потом глухо:

— Заходи.

Он вошел. Лиза лежала на кровати, отвернувшись к стене. Комната была полутемной, шторы задвинуты, свет не включен. Андрей сел на край кровати.

— Суд закончился. Маме дали 7 лет.

Лиза не ответила. Только плечи ее дрогнули.

— Лиза, я понимаю, как тебе тяжело…

— Но ты ничего не понимаешь! — перебила она, все еще не оборачиваясь. — Ты не можешь понять. Это моя мама. Я ее любила. А теперь она в тюрьме. Из-за тебя!

Андрей тяжело вздохнул, сдерживаясь.

— Не из-за меня. Из-за ее собственных действий. Она пыталась меня убить, Лиза. Убить. Твоего отца. Если бы у нее получилось, меня бы сейчас не было. Подумай об этом.

Лиза перевернулась, посмотрела на него. Глаза красные, лицо опухшее от слез.

— А может, лучше бы так и было!

Слова ударили больнее пощечины. Андрей побледнел.

— Лиза…

— Уйди, — сказала она, отворачиваясь обратно. — Просто уйди.

Андрей сидел еще минуту, потом тихо встал и вышел. За дверью его ждала Зинаида Матвеевна, слышавшая разговор.

— Не принимайте близко к сердцу, — сказала она. — Она не это имела в виду. Просто боль говорит.

— Знаю, — ответил Андрей устало. — Но все равно больно.

Он спустился на кухню, сел за стол, уткнулся лицом в ладони. Все, ради чего он боролся последние дни — жизнь, безопасность, справедливость — вдруг показалось бессмысленным. Да, он жив. Да, Кристина наказана. Но какой ценой? Дочь его ненавидит. Семья разрушена. Дом, который когда-то был наполнен смехом и теплом, теперь напоминал склеп.

Зинаида Матвеевна поставила перед ним чашку горячего чая.

— Пейте. И не вините себя. Вы сделали правильно. Единственное правильное, что могли.

— Тогда почему так тяжело?

— Потому что правильное не всегда бывает легким. Но со временем Лиза поймет. Дети всегда понимают. Просто нужно дать ей время.

Андрей понимал: Зинаида Матвеевна права. Нужно время. Время, чтобы раны затянулись, чтобы боль утихла, чтобы дочь смогла принять правду.

Следующие дни были похожи один на другой. Андрей ходил на работу, возвращался домой, пытался наладить быт. Лиза по-прежнему сторонилась его, разговаривала односложно, ела молча. Она ходила в школу, делала уроки, но жила будто в параллельном мире, закрытая, отстраненная.

Андрей не давил на нее. Просто был рядом. Готовил завтраки, проверял дневник, интересовался оценками. Старался показать, что он здесь, что он не бросит ее, что бы ни случилось. Зинаида Матвеевна оставалась связующим звеном между ними. Она разговаривала с Лизой, когда та не хотела говорить с отцом. Утешала, когда девочка плакала по ночам. Читала ей книги, как в детстве, пекла любимые пироги. Постепенно, очень медленно, лед начал таять.

Однажды вечером, через месяц после суда, Лиза вышла на кухню, где Андрей мыл посуду. Постояла в дверях, потом тихо спросила:

— Пап, а можно мне написать маме письмо?

Андрей обернулся.

— Конечно. Ты имеешь право общаться с ней, если хочешь.

— Но ты не против?

— Лиза, это твоя мама. Я не буду запрещать тебе ее видеть или писать ей. Это твой выбор.

Лиза кивнула, помолчала, потом добавила:

— Спасибо.

И ушла к себе. Андрей стоял, глядя ей вслед. Это был маленький шаг. Но шаг навстречу.

Лиза написала письмо Кристине. Отправила через адвоката, который занимался разводом. Да, Андрей подал на развод сразу после суда, процесс шел своим чередом. Ответ пришел через две недели. Андрей не читал его, это было личное. Но видел, как Лиза плакала после прочтения. А потом пришла к нему и сказала:

— Мама просит прощения. Говорит, что натворила глупостей. Что жалеет.

— И ты ей веришь?