Почему муж побледнел, услышав ответ жены на новость о его уходе к молодой

— Ой, Витенька, не трогай ее. У нее, наверное, опять мигрень. Или просто настроение — осенняя депрессия. Знаешь, сынок, тебе памятник надо ставить за терпение.

Марина медленно повернулась. В ее глазах не было привычной покорности. Там было что-то другое. Что-то похожее на прицел снайперской винтовки. Но Виктор был слишком пьян своим величием, чтобы заметить красную точку у себя на лбу.

Десятилетний Тёма сидел в своей комнате. Он не вышел к гостям. Он слышал все через тонкую стену и крепко сжимал в руках геймпад, хотя приставка была выключена. Он ненавидел эти застолья.

Виктор встал. Он поправил лацкан пиджака, который уже едва сходился на животе, и постучал вилкой по бокалу.

— Дорогие мои, — начал он елейным голосом, — мама, Жанна и ты, Марина. Я сегодня щедрый. Я подарил маме золото. Жанне оплатил ее курсы этих, как их, астрологов, тарологов, неважно. Я плачу за все, потому что я мужчина, я добытчик.

Он сделал паузу, наслаждаясь тишиной.

— Но я устал. Устал тянуть балласт. — Виктор перевел взгляд на жену. В его глазах читалось холодное мстительное удовольствие. — Марин, ты хорошая женщина. Хозяйственная. Борщ вкусный. Но ты скучная. Ты как вчерашняя газета. Все известно, все серо. А мне нужен огонь. Мне нужен воздух.

Галина Петровна замерла с куском утки у рта. Жанна опустила телефон.

— Я подаю на развод, — выдохнул Виктор, словно сбросил мешок с цементом. — У меня есть другая. Ее зовут Алиса. Она молодая, живая. Она меня вдохновляет. Мы улетаем на Бали через неделю.

Тишина была такой плотной, что было слышно, как гудит холодильник.

— Но я не подлец, — быстро добавил Виктор, видя, как вытянулось лицо матери. — Я оставляю тебе эту квартиру, Марин. Живи. Пока не найдешь себе что-то попроще. Я же понимаю, с твоей зарплатой библиотекаря…