Почему найденный у могилы ребенок заставил женщину побледнеть от ужаса
Немного опомнившись от шока, мужчина изо всех оставшихся сил бросился бежать в сторону своего спасительного дома. Ноги сами, по привычке несли его по давно знакомым и изученным улицам, мимо покосившихся соседских заборов. Он проносился мимо облупленных фасадов старых кирпичных зданий, не обращая внимания на лужи и грязь под ногами.
Он совершенно не замечал ни редких ранних прохожих, которые удивленно с ним здоровались, ни бродячих собак. Испуганные животные с тихим рычанием шарахались в стороны от тяжело дышащего, бегущего со со всех ног человека. В поседевших висках набатом пульсировала лишь одна четкая и пугающая мысль: за ними очень скоро придут.
Кто были эти наглые, неуловимые преследователи и откуда этот зловещий человек у ворот узнал страшную тайну найденного младенца? Ведь Степан обнаружил плачущего ребенка глубокой ночью на абсолютно пустом, безлюдном кладбище. В такое позднее время там гарантированно не было ни души, и никто просто физически не мог за ним наблюдать со стороны.
Единственным логичным и оттого еще более пугающим объяснением оставалось то, что кто-то целенаправленно и скрытно следил за каждым его шагом. От этого жуткого осознания собственной уязвимости Степану стало еще более не по себе, и он с нескрываемой тревогой оглянулся назад. Улица казалась совершенно пустой и мирной, только резкий промозглый ветер гнал по серому асфальту небольшие охапки сухих листьев.
Однако неприятное, гнетущее ощущение чужого тяжелого взгляда в спину не отпускало ни на секунду до самого дома. Он настоящим вихрем влетел в родной двор, наглухо и с силой захлопнул за собой тяжелую калитку. Лишь оказавшись на своей закрытой территории, он позволил себе немного расслабиться и тяжело перевести дух.
Дом встретил его привычной, умиротворяющей утренней тишиной и запахом домашнего тепла. Из высокой кирпичной трубы весело вился легкий сизый дымок, так как хозяйственная Наталья уже успела жарко затопить печь. Степан тяжелыми, ватными шагами поднялся на знакомое деревянное крыльцо и с силой толкнул массивную входную дверь.
Наталья спокойно сидела в самодельном уютном кресле-качалке, которое любящий муж искусно смастерил для нее двадцать лет назад. Она бережно, с нескрываемой любовью кормила проснувшегося младенца теплой смесью из пластиковой бутылочки. Заслышав шум, она тревожно подняла голову, посмотрела на искаженное ужасом лицо Степана, и руки ее предательски дрогнули.
«Что там стряслось на улице, на тебе ведь совсем лица нет?»
