Почему охранник увел женщину в служебное помещение, пока муж говорил по телефону

— спросила женщина, оглядываясь по сторонам.

Дмитрий усмехнулся, и эта усмешка была полна презрения.

— Анна? Да она слишком доверчивая и глупая, чтобы что-то заподозрить. Она верит каждому моему слову. Идеальная жертва, если честно. Я семь лет готовился к этому моменту. Семь лет притворялся любящим мужем, терпел ее занудства, ее бесконечные разговоры ни о чем. И вот наконец все близится к развязке.

Анна почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза. Семь лет. Семь лет он притворялся. Семь лет ее жизни были ложью. Все, во что она верила, все, что считала настоящим, все оказалось тщательно спланированным обманом.

— Ты уверен, что суд примет нашу сторону? — спросила женщина. — Все-таки это серьезное дело. Лишить человека дееспособности не так просто.

— У меня есть связи, — ответил Дмитрий. — Судья, который будет вести дело, уже получил свою долю. Он вынесет нужное решение. Главное, чтобы документы выглядели убедительно. А юрист, которого я нанял, специализируется именно на таких делах. Он уже проворачивал подобные схемы. У него целая сеть подставных компаний, которые якобы выдавали кредиты.

— Сколько мы сможем выручить за квартиру? — спросила женщина, и в ее голосе зазвучала откровенная жадность.

— Минимум двенадцать миллионов, — ответил Дмитрий. — Квартира в хорошем районе, с евроремонтом, большая площадь. Покупатели на такое жилье всегда найдутся. По шесть миллионов каждому. Неплохая сумма за семь лет работы, согласись.

Женщина рассмеялась.

— Ты всегда был практичным, Дима. Именно за это я тебя и ценю. Не то что эти сентиментальные дурочки, которые верят в любовь и верность.

— Любовь и верность, — фыркнул Дмитрий. — Сказки для наивных. В жизни важны только деньги и связи. Все остальное — пустая болтовня.

Анна сидела перед монитором, и слезы текли по ее щекам. Она не вытирала их, не пыталась остановить. Она просто смотрела на экран и слушала, как человек, которому она доверяла больше всех на свете, спокойно обсуждает план ее уничтожения. Не физического уничтожения, нет, это было бы слишком грубо. Он планировал уничтожить ее как личность, лишить всего, что у нее было, превратить в беспомощную, зависимую от него жертву.

— Когда приступим к активной фазе? — спросила женщина.

— На следующей неделе, — ответил Дмитрий. — Юрист уже готовит документы. Еще несколько дней, и мы начнем подавать в суд фиктивные иски от кредиторов. Анна получит повестки, конечно, будет в шоке. Я изображу заботливого мужа, который пытается ей помочь. Скажу, что попробую договориться с кредиторами, погасить долги. Но, конечно, ничего не получится, долги будут расти, проценты капать. И тогда я предложу ей подписать доверенность на управление финансами. Скажу, что так мне будет проще разобраться с ситуацией.

— А если она откажется подписывать? — спросила женщина.

— Не откажется, — уверенно сказал Дмитрий. — Она мне доверяет. Кроме того, я начну постепенно убеждать ее, что у нее проблемы с головой. Скажу, что она стала забывчивой, рассеянной, что с ней что-то не так. Начну записывать ее на прием к психотерапевтам, которые будут ставить нужные диагнозы. Через пару месяцев у нас будет достаточно медицинских заключений, чтобы подать в суд о признании ее недееспособной.

Анна закрыла глаза. Все это было так чудовищно, так невероятно, что казалось выдумкой, сценарием плохого фильма. Но это была реальность. Ее реальность.

— А что потом? — спросила женщина. — После того как продадим квартиру.

— Развод, — просто ответил Дмитрий. — Я подам на развод, заберу свою долю денег и исчезну. К тому времени она уже будет официально признана недееспособной, так что никаких претензий предъявить не сможет. Попечителем назначат кого-нибудь из социальных служб, и пусть они с ней разбираются.

— Жестоко, — сказала женщина, но в ее голосе не было ни капли сочувствия. Скорее, это была констатация факта.

— Жизнь жестока, — ответил Дмитрий. — Выживает тот, кто умнее и расчетливее. Анна слишком мягкая, слишком доверчивая. Такие люди — идеальные жертвы. Я давно понял это. Еще когда мы только познакомились, я сразу оценил ситуацию. Она одинокая, без родителей, с квартирой в собственности. Идеальный вариант. Я специально начал за ней ухаживать, говорить красивые слова, дарить цветы. Женщины так легко ведутся на эти банальности.

Анна открыла глаза и посмотрела на экран. Дмитрий стоял там, в своей привычной куртке, в джинсах, которые она сама стирала и гладила. Лицо его было спокойным, даже довольным. Он улыбался этой женщине, и в этой улыбке не было ничего человеческого. Это была улыбка хищника, который загнал жертву в угол и уже предвкушает победу.

— Значит, через месяц все будет кончено? — спросила женщина.

— Максимум через два, — ответил Дмитрий. — Суды иногда затягивают процесс, но у нас все схвачено. Судья, юристы, врачи — все получили свои деньги. Система работает безотказно. Главное — не торопиться и делать все аккуратно.

Женщина кивнула.

— Хорошо. Я жду результата. И помни: никаких ошибок. Если что-то пойдет не так, мы оба можем оказаться в очень неприятной ситуации.

— Все будет чисто, — заверил ее Дмитрий. — Я все продумал до мелочей. Анна даже не поймет, что произошло, пока не будет слишком поздно.

Они еще немного поговорили о деталях, обсудили какие-то документы, суммы, сроки. Анна слушала как сквозь вату. Слова долетали до нее, но она уже не могла их анализировать. Внутри у нее было пусто. Семь лет ее жизни оказались обманом. Человек, которого она любила, который спал рядом с ней, с которым она делила все, оказался чудовищем, хладнокровно планировавшим ее уничтожение.

Иван Петрович выключил звук и повернулся к Анне. Его лицо было полно сочувствия и печали.

— Прости, дочка, — тихо сказал он. — Я знаю, как это тяжело. Но ты должна была узнать. Я не мог позволить этому случиться. Я видел слишком много подобных историй. Люди теряют все — дома, деньги, достоинство — из-за таких вот мерзавцев.

Анна молчала. Она не могла говорить. Горло сжалось, слова не шли. Слезы продолжали течь, но она их не замечала.

— Ты должна действовать быстро, — продолжал Иван Петрович. — У тебя есть доказательства. Эта запись, она зафиксирована в нашей системе, датирована, заверена. Это официальный документ. С такими доказательствами ты сможешь защитить себя. Но нужно действовать сейчас, пока они не начали реализовывать свой план.

Анна подняла на него глаза. Глаза ее были красными от слез, лицо бледным.

— Что мне делать?