Почему после находки под стелькой учительница немедленно позвонила директору школы

Первый ноябрьский мороз ударил по селу Тихоречье неожиданно и жестоко. Ещё вчера осень лениво доигрывала свою партию, роняя последние золотые листья, а сегодня утром земля покрылась колкой изморозью, и ветер, пронизывающий до костей, завывал в печных трубах, как голодный зверь.

Марина Сергеевна Волкова стояла у окна учительской, кутаясь в тонкую шаль, и смотрела, как школьный двор медленно пустеет. Дети, крича и толкаясь, разбегались по домам, спеша в тепло, к горячему чаю и маминым пирогам. Все, кроме одного. Егор Ковалёв, её ученик из шестого «Б», одиноко сидел на обледеневшей скамейке, поджав под себя ноги. Он делал вид, что читает книгу, но Марина видела, как дрожат его худенькие плечи под тонкой, не по сезону, курткой.

Марина вздохнула. Егор появился в её классе два месяца назад. Тихий, замкнутый, с глазами старого, много пережившего человека. Он почти ни с кем не разговаривал. На переменах сидел за партой, а его сочинения, глубокие и по-взрослому печальные, заставляли её сердце сжиматься. Директор приюта, куда его определили после гибели родителей, сухо сообщила: «Мальчик сложный, на контакт идёт трудно. Родители сгорели в машине. Несчастный случай».

С тех пор Марина невольно выделяла его среди других учеников, стараясь окружить тихой, ненавязчивой заботой. Она оставляла на его парте яблоко или конфету, хвалила за каждую правильно решённую задачу, старалась вызвать на разговор, но Егор лишь вежливо благодарил и снова уходил в свою скорлупу. Но сегодня её внимание привлекло не его одиночество, а ноги. Старые, видавшие виды осенние ботинки были разорваны сбоку, и сквозь дыру виднелся тонкий серый носок. Он сидел, пытаясь спрятать один ботинок за другой, но от её внимательного взгляда это не укрылось. Как же он пойдёт в приют в такой обуви? До него ведь почти три километра пешком.

Внутри всё похолодело. Она представила, как его ноги замерзают, как ледяной ветер проникает сквозь дыры, и перед глазами вдруг всплыло собственное детство. Маленький городок на западе, старенькие валенки, которые мама каждую осень подшивала, и её тихий голос: «Ничего, доченька, главное, чтобы ножки в тепле были». Мамы не стало пять лет назад, и эта внезапная волна воспоминаний обожгла Марину изнутри. Она прогнала непрошенную слезу. Сейчас не время для жалости к себе.

Она решительно вышла из учительской.

— Егор, ты почему домой не идёшь? — спросила она, подойдя к скамейке. Голос прозвучал слишком бодро, почти фальшиво.

Мальчик вздрогнул и поднял на неё свои серьёзные недетские глаза. Он поспешно спрятал ноги под скамейку.

— Сейчас пойду, Марина Сергеевна. Дочитываю главу.

Она посмотрела на книгу. «Остров сокровищ». Это классика, которую он, наверное, знал уже наизусть.

— Знаешь, я тоже собираюсь в ту сторону, — солгала она. — Мне нужно зайти в магазин. Давай провожу тебя. Вместе веселее.

Егор помедлил, но возражать не стал. Он молча встал и пошёл рядом, стараясь не хромать, хотя Марина видела, что каждый шаг даётся ему с трудом. Они шли молча. Ветер швырял в лицо колючую снежную крошку. Марина говорила о чём-то незначительном: о погоде, о предстоящих каникулах, о новой книге, которую начала читать. Егор отвечал односложно, не поднимая головы.

Когда они подошли к массивным воротам приюта «Надежда», старинного здания из красного кирпича, которое когда-то было усадьбой местного помещика, Марина остановилась.

— Егор, подожди.

Она сняла свои перчатки и протянула ему.

— Возьми, у тебя руки совсем ледяные.

Он отшатнулся, словно от удара.

— Не нужно, спасибо, я не замёрз.

— Возьми, пожалуйста, — мягко настаивала она. — Мне не холодно, я сейчас домой.

Он с сомнением посмотрел на неё, потом на свои покрасневшие цыплячьи руки и, наконец, нерешительно взял перчатки. В этот момент его куртка распахнулась, и Марина увидела, что под ней лишь тонкий школьный свитер. Ни шарфа, ни тёплой кофты.

— А ботинки… — начала она, но осеклась, увидев, как потемнели его глаза.

— Тебе нужна новая обувь, Егор. Зима на носу.

— Мне купят, — буркнул он, отворачиваясь. — Скоро.

Марина знала, что это неправда. Финансирование в приюте было скудным, и новые вещи выдавали в порядке строгой очереди. До зимней обуви дело могло дойти и к январю.

— Хорошо, — сказала она, не желая его ранить. — Тогда до завтра.

Он кивнул и быстро скрылся за воротами, оставив её одну наедине с холодным ветром и тяжёлым чувством вины. Не её вины, нет. Но вины всего этого взрослого мира, который допустил, чтобы двенадцатилетний мальчик ходил по ледяной земле в рваных ботинках, пряча в своих глазах боль, которой хватило бы на целую жизнь.

Она смотрела ему вслед, и в её душе крепла решимость. Она не знала, как помочь ему справиться с его горем, но знала, с чего начнёт. С простого, малого, но такого важного. С тепла для его замёрзших ног.

На следующий день, сразу после уроков, Марина поехала в районный центр. Старенький автобус, пахнущий бензином и сыростью, тащился по разбитой дороге, подпрыгивая на каждой выбоине. Марина смотрела в окно на унылые ноябрьские пейзажи — голые поля, почерневшие перелески, редкие деревушки с покосившимися избами — и думала о Егоре. Её учительская зарплата была более чем скромной, и поездка в город за тёплой обувью для чужого ребёнка была настоящим ударом по бюджету. Она уже мысленно распрощалась с идеей купить себе новое зимнее пальто, о котором мечтала с сентября. Но мысль о замёрзших ногах мальчика перевешивала любые соображения о собственном комфорте.

«Что я делаю? — вдруг пронеслось в голове. — Зачем я лезу не в своё дело? У него есть опекун, есть директор приюта. Это их забота».

Она даже знала его опекуна, дядю мальчика — Виктора. Он пару раз заезжал в школу, интересовался успеваемостью племянника. Солидный мужчина в дорогом костюме, на хорошей машине. Производил впечатление заботливого родственника, но что-то в его глазах, холодных и расчётливых, настораживало Марину. Она вспомнила их последний разговор.

«Главное, чтобы не создавал проблем», — сказал тогда Виктор, говоря о Егоре как о невыгодном активе. — «У меня бизнес, времени на сантименты нет».

Эти слова тогда резанули слух, а сейчас, после увиденных рваных ботинок, они приобрели зловещий оттенок. Она решительно тряхнула головой, отгоняя сомнения. Какая разница, кто и что должен? Она видит проблему здесь и сейчас, и она может её решить. Хотя бы эту, маленькую.

В городе она долго ходила по магазинам, сравнивая цены и качество. Ей хотелось купить не просто тёплую, но и красивую, современную обувь. Чтобы Егору не было стыдно перед другими мальчишками, чтобы он почувствовал не жалость, а настоящую заботу. Наконец она нашла то, что искала. Высокие зимние ботинки из натуральной кожи на толстой рифлёной подошве с меховой подкладкой. Модель была подростковая, немного дерзкая, именно такая, какую носили сейчас мальчишки его возраста. Цена кусалась. Марина достала кошелёк и пересчитала наличность. Денег хватало впритык. Она протянула продавщице мятые купюры, чувствуя одновременно и лёгкость от принятого решения, и тревогу.

На обратном пути она заехала в приют. Директор, Тамара Петровна, женщина с усталым лицом и перманентной хмурой складкой между бровей, встретила её без особого энтузиазма.

— Марина Сергеевна, вы опять по поводу Ковалёва? Я же вам говорила, мальчик замкнутый, мы работаем с ним.

— Я не по этому поводу, Тамара Петровна. — Марина поставила на стол большую коробку. — Я привезла ему зимнюю обувь. У него ботинки совсем прохудились.

Директор удивлённо приподняла брови. Она посмотрела на коробку, потом на Марину.

— Это, конечно, похвально, — сказала она после паузы. — Но у нас есть свои процедуры. Помощь от посторонних лиц…

— Я не постороннее лицо. Я его учительница, — твёрдо сказала Марина. — Я вижу, что ребёнок ходит в рваной обуви в мороз. Вы считаете это нормальным?

В голосе молодой учительницы прозвучали стальные нотки, и Тамара Петровна отступила.

— Хорошо. Позовите Ковалёва.

Егора привели через несколько минут. Он вошёл в кабинет, опустив глаза, готовый к очередному выговору или нравоучению.

— Егор, вот, — Марина пододвинула к нему коробку. — Это тебе. Примерь.

Он недоверчиво посмотрел на неё, потом на коробку. Медленно, словно боясь, что это какой-то розыгрыш, он открыл крышку. Увидев ботинки, он замер. Его губы дрогнули, и он быстро прикусил нижнюю, чтобы сдержать эмоции.

— Мерь, — повторила Марина мягче. — Нужно проверить, подходит ли размер.

Он сел на стул и начал расшнуровывать свои старые ботинки. Руки его дрожали. Когда он снял их, Марина увидела, что носки насквозь мокрые, а на пятке зияет дыра. Сердце снова сжалось от боли и нежности.

Новые ботинки подошли идеально. Егор встал, прошёлся по кабинету. Его походка стала увереннее, плечи распрямились. Он посмотрел на своё отражение в тёмном стекле книжного шкафа, и на его лице впервые за долгое время Марина увидела что-то похожее на улыбку.

— Спасибо, — прошептал он, не поднимая на неё глаз.

— Носи на здоровье, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — А эти? — она кивнула на его старые мокрые ботинки, стоявшие жалкой парой посреди кабинета. — Давай я заберу и выброшу. Они тебе больше не понадобятся.

Он вдруг напрягся….