Почему собака заблокировала дверь: случай, удививший хозяина

Собака лизнула его руку осторожно, нежно, но от двери не отошла. Алексей вспомнил, как семь лет назад он возвращался с ночной смены на заводе, шёл через пустырь за старой стройкой. Январь стоял лютый, такой, что воздух резал лёгкие. И вдруг — тихое скуление, еле слышное, жалобное. Он остановился, прислушался. Звук доносился из-под груды строительного мусора, наполовину засыпанной снегом.

Алексей отгрёб сугроб руками и замер. В картонной коробке, насквозь промокший от снега, лежал щенок. Крошечный комочек рыжей шерсти, весь дрожащий, почти неподвижный. Девочка. Кто-то выбросил её на мороз, как ненужную вещь. Глаза щенка были полузакрыты, дыхание — прерывистым, едва заметным.

— Иди сюда, моя хорошая, сейчас согреешься… Ой, бедняжка, что ты тут делаешь? — выдохнул Алексей и, не раздумывая, сунул малышку под куртку к телу.

Всю ночь он просидел с ней, грел, кормил из пипетки тёплым молоком, укутывал одеялами. Мать ругалась, что он «опять кого-то подбирает», но он не слушал. Щенок дышал так тяжело, что он боялся — не доживёт до утра. Но к рассвету малышка открыла глаза — большие, карие, полные благодарности — и слабо махнула хвостиком. Он назвал её Радой. Росла она рядом: верная, умная, преданная. Встречала его с работы, ложилась у ног, когда ему было тяжело, и смотрела так, будто понимала каждое слово.

И вот теперь она не пускала его за дверь.

За окном послышался шум. Соседский мальчишка гнал мяч по двору. Пахло осенней сыростью, опавшей листвой и дымом из труб — кто-то на первом этаже уже затопил печь. Утро было обычным, серым, ничем не примечательным. Но Рада чувствовала что-то, чего не видел он.

Алексей встал, попытался сделать шаг к двери. Собака мгновенно схватила его за штанину, не кусая, но держа крепко. Он попытался высвободиться. Она зарычала громче, отчаяннее.

— Рада! — он повысил голос, и тут же ему стало стыдно.

Телефон снова ожил. Опять Нина.

— Алёша, ты выехал?

— Я… — он замялся, глядя на собаку. — У меня тут проблема, Рада не даёт мне выйти.

Повисла тишина. Потом сестра медленно, с каменным спокойствием произнесла:

— Ты издеваешься? Из-за собаки ты задерживаешь встречу на миллион?

— Она никогда так себя не вела, Нина! — он услышал в собственном голосе растерянность. — Рычит, блокирует дверь. Может, она чувствует что-то…

— Чего? Что ты несёшь?! — голос сестры сорвался на крик. — Это я кое-что чувствую. То, что мы потеряем последний шанс. Отец всю жизнь вкладывал в это дело, а ты сидишь дома, потому что собака… Господи, Лёш, приезжай немедленно!

Она бросила трубку. Алексей стоял посреди коридора, сжимая телефон, и чувствовал, как внутри всё сжимается в один болезненный узел. Нина права, конечно, права, он должен ехать. Двадцать человек зависят от этой встречи. Семьи, дети, ипотеки. Если компания рухнет, что будет с ними?

Но Рада смотрела на него глазами, полными слёз. Да, слёз, он не ошибался. Собаки плачут, когда им страшно. Алексей снова опустился перед ней на колени, взял её морду в ладони.

— Скажи мне, что не так? — прошептал он. — Я не понимаю.

Рада облизала его лицо, один раз, нежно, и снова легла поперёк порога. Алексей тяжело вздохнул и сел на пол, прислонившись спиной к стене. Телефон снова завибрировал, сообщение от Нины: «Если через пять минут тебя не будет, не приезжай вообще».

Он посмотрел на Раду. Она не сводила с него глаз. И Алексей остался.

Он сидел на полу, прислонившись спиной к стене коридора, и смотрел на Раду. Карие глаза горели такой решимостью, что становилось не по себе. Часы на кухне пробили восемь. Встреча начиналась через пятнадцать минут, без него.

— Ну что ты делаешь, Рада? — прошептал он, проводя ладонью по лицу. — Ты же понимаешь, что я должен ехать. Там люди ждут, Нина ждёт.

Рада тихо заскулила, протяжно, жалобно, и положила морду на передние лапы, не сдвигаясь с порога ни на сантиметр. Алексей попытался встать, сделать шаг к двери. Собака мгновенно вскочила, снова зарычала, прижав уши.

— Рада, хватит! — он повысил голос.

Собака вздрогнула, но не отступила. Наоборот, легла ещё плотнее, вытянув лапы, будто вросла в пол.

Алексей попробовал другой подход. Пошёл на кухню, достал из холодильника кусок варёной курицы — любимое лакомство Рады. Вернулся, присел на корточки перед ней.

— Смотри, что я принёс! — он протянул кусочек к её носу. — Вкусно же, правда? Давай, возьми. И отойди от двери, ладно?

Рада понюхала курицу, облизнулась, но мяса брать не стала. Отвернула морду и снова уставилась на хозяина — упрямо, непоколебимо.

Алексей чувствовал, как внутри закипает раздражение, смешанное с растерянностью. Семь лет они жили душа в душу, и она никогда, никогда не ослушалась его. А сейчас — будто подменили.

— Ты меня с ума сведёшь! — выдохнул он и положил курицу на пол рядом с собакой.

Телефон снова завибрировал. Алексей даже не посмотрел на экран, и так знал, кто звонит. Нажал на зелёную кнопку.

— Лёша. — Голос Нины был холоден, как лёд. — Встреча началась. Без тебя. Я сижу тут одна с тремя инвесторами и пытаюсь объяснить, где главный менеджер проекта.

— Нина, я…