Почему триумфальный приезд закончился скандалом на всю улицу

Случайный взгляд на экран телефона мужа вскрыл целый заговор. Родственники планировали наглый захват территории, будучи уверенными в успехе. Главное — заехать, пока она на работе, а потом уже не выгонит.

Они уже стояли у подъезда с чемоданами, предвкушая новоселье, и даже не подозревали, что хозяйка квартиры сыграла на опережение. Зай, скинь пятьсот гривен на обед. Или семьсот. Лучше семьсот.

Там парни в бар звали после смены, неудобно пустым идти. Голос Виталика доносился из ванной, перекрывая шум воды. Он не просил, он ставил перед фактом с той ленивой хозяйской интонацией, от которой у Дианы в последнее время начинал дергаться левый глаз.

Она стояла на кухне, тупо глядя на турку, в которой поднималась пенка. Кофе убегал, как и ее терпение, но терпение уходило медленнее, по капле просачиваясь в канализацию вместе с остатками вчерашнего дня. Виталь, у тебя же аванс был в понедельник?

Крикнула она, снимая турку с огня. Плиту придется мыть опять. Задержали, бодро отозвался муж, я же говорил. Там бухгалтерия что-то напутала, система висит, у шефа истерика.

Короче, кинь, а? Я с получки отдам. С процентами. Он хохотнул, и этот смешок, глухо отразившийся от кафеля, прозвучал как скрежет пенопласта по стеклу.

Диана вздохнула, ведь «с процентами» означало, что она никогда этих денег не увидит. Как не увидела те две тысячи на ремонт машины. Машина, записанная на его маму, так и стояла в гараже в Полтаве, и те полторы, что ушли на подарок коллеге.

Она машинально потянулась к телефону — привычный рефлекс удобной жены, у которой всегда есть заначка, кредитка и совесть. На столе лежал не ее смартфон. Виталик, в своей манере разбрасывать вещи по траектории движения, кинул свой гаджет прямо в хлебницу.

Экран загорелся, завибрировав по деревянной доске. Диана скосила глаза не потому, что была ревнивой. Ревность требует энергии, а у нее сил хватало только на то, чтобы доползти до офиса и обратно. Просто уведомление было слишком ярким.

Списание 1 800 грн. Укрзализныця. Баланс 40 грн. Она замерла. Турка в руке качнулась, капля горячего кофе обожгла палец, но боли она не почувствовала.

Не обида — это включался калькулятор. Телефон Виталика снова ожил. Короткая вибрация, зеленая иконка мессенджера. Сообщение высветилось полностью благодаря тому, что этот идиот никогда не скрывал текст уведомлений.

Отправитель: Мама. Диана наклонилась. Буквы плясали, складываясь в приговор. Главное заехать, пока она на работе, а потом уже не выгонит. Галя и Валя собрались, поезд в 19:30 прибывает на Центральный, встречай.

В кухне стало очень тихо. Слышно было, как гудит холодильник, купленный Дианой в кредит два года назад, и как тикают часы — подарок ее отца на новоселье. Мозг Дианы, натренированный годами работы в логистике, сработал быстрее, чем включились эмоции.

Она мгновенно выстроила цепочку. Ираида Степановна, свекровь. Женщина-танк, считающая, что ее мнение — это единственная конституция, действующая на территории Украины. Галя и Валя — две золовки, 30 и 28 лет соответственно.

Обе в поиске себя, обе с аппетитом роты солдат и грацией бегемотов в посудной лавке. Они едут сюда, не в гости. Фраза «Потом уже не выгонит» не оставляла пространства для толкований.

Это была спецоперация, рейдерский захват. Диана обвела взглядом свою кухню. Бежевые фасады, на которые она копила полгода, столешница из искусственного камня, которую она полировала по воскресеньям.

Все это было ее. Ипотека была оформлена на нее за три года до брака. Виталик здесь был в статусе приживалки с привилегиями, но, видимо, за два года брака он решил, что штамп в паспорте дает ему право на субаренду и организацию общежития.

Дверь ванной распахнулась. Из облака пара выплыл Виталик, замотанный в полотенце по бедрам. Он благоухал ее дорогим скрабом с ароматом манго, 500 гривен за банку, между прочим, и сиял, как начищенный пятак.

Ну так что, зай, кинешь денежку? А то ребята заждались ответа. Диана смотрела на него и видела не мужа. Она видела пассив, актив, который стремительно обесценивался и теперь превратился в токсичный неликвид.

Перед ней стоял человек, который планировал притащить в ее сорокаметровую двушку на Дарнице, где вторая комната была смежной, трех шумных наглых баб, чтобы… что? Жить всем табором? Спать на полу?

В памяти всплыл эпизод годичной давности, первый визит Ираиды Степановны. Дианочка, ну кто так клеит обои? Это же гроб, а не комната. Сюда надо что-то веселое, в цветочек, и шторы эти сними, как в склепе.

Тогда Диана вежливо промолчала. Виталик поддакивал маме: да, Диан, реально мрачновато. Теперь они ехали переклеивать обои и перекраивать ее жизнь.

Виталь… Диана улыбнулась. Улыбка вышла кривой, но муж этого не заметил, занятый вытиранием ушей ее лицевым полотенцем. Конечно, кину, сейчас только зарплатный счет проверю, там что-то с приложением беда.

О, давай, ты лучшая. Он чмокнул ее в щеку, оставив влажный след. Кстати, я сегодня задержусь, ну, футбол, сам понимаешь, буду поздно. Футбол.

Киев-Пассажирский. Поезд из Полтавы прибывает в 19:30. Отлично, кивнула Диана, отворачиваясь к окну, чтобы он не увидел ее глаз. В них сейчас плескалась чистая, дистиллированная ярость.

А я тоже задержусь. У нас годовой отчет, шеф звереет. Может, даже в офисе заночую, если не успеем. Виталик замер на секунду, натягивая носок.

В офисе? В его голосе промелькнула искра надежды. Прямо на всю ночь? Ну да, или приползу под утро, ты не жди, ложись.

Бедная моя трудяжка. Он почти пропел это, настроение у него взлетело до небес. Еще бы, плацдарм свободен, хозяйка устранилась сама.

Можно заводить десант без боя, расставить чемоданы, забить холодильник привезенными соленьями, а когда Диана вернется, ставить ее перед фактом. Мама приехала, не выгонишь же ты маму на улицу? Остался холодный расчет.

Она не станет устраивать скандал сейчас. Скандал — это эмоции, крик — это слабость. Если она сейчас швырнет в него туркой и заорет про СМС, он начнет оправдываться, давить на жалость, врать про болезнь мамы или «всего на пару дней».

Он втянет ее в вязкое болото переговоров, где он — мастер манипуляций, а она — женщина, которой жалко семью. Нет, никаких переговоров с террористами. Она посмотрела на часы, до выхода оставалось 20 минут.

За это время нужно было собраться так, чтобы ни одним мускулом не выдать план. Я в душ, бросила она, проходя мимо него. В ванной она включила холодную воду, умылась, посмотрела в зеркало.

Обычное лицо, уставшие глаза, немного туши поплыло. Ты дура, Диана, сказала она своему отражению. Ты два года кормила паразита, который теперь решил сожрать тебя целиком.

Но слез не было. Место слез заняла жадность, здоровая, злобная жадность собственницы. С какой стати? С какой стати она должна терпеть чужих людей в доме, за который она платит по 15 тысяч в месяц, отказывая себе в отпуске?…