«Почему я здесь?»: женщина-врач нашла свой свадебный портрет в доме незнакомца

— Здравствуйте.

Женщина встала, протягивая руку.

— Да, здравствуйте. — Мария пожала ее руку. Ладонь была теплой, рукопожатие крепким.

— Валентина Федоровна, — представилась женщина. — Садитесь, пожалуйста. Я уже заказала кофе, но если хотите что-то другое…

— Кофе отлично, спасибо. — Мария опустилась на стул напротив.

Валентина Федоровна внимательно разглядывала ее.

— Вы знаете, — медленно произнесла она, — вы очень похожи на Ольгу. Особенно глаза. У нее были такие же серо-зеленые, с золотыми искорками.

Мария почувствовала, как сжалось сердце.

— Правда? Я почти не помню… Вам сколько было, когда это случилось?

— Восемь лет, — тихо ответила Мария.

— Боже мой! — Валентина Федоровна покачала головой. — Такая малышка. Я помню, как Оля рассказывала мне о вас. Она так вас любила. Показывала фотографии, говорила, что вы уже читать умеете, что любите рисовать.

— Она… Она вам обо мне рассказывала? — голос Марии дрогнул.

— Конечно. Мы хоть и не виделись часто после школы, но созванивались. Последний раз я говорила с ней за неделю до той экспедиции. Она была такая счастливая, говорила, что это будет их с Петром последняя дальняя поездка, а потом они останутся дома, будут больше времени проводить с вами.

Слезы подступили к горлу. Мария сглотнула.

— Расскажите мне о ней, пожалуйста, — попросила она. — Все, что помните.

Официантка принесла кофе. Валентина Федоровна отпила глоток, задумчиво посмотрела в окно.

— Оля была… яркой. Знаете, такие люди, которые светятся изнутри. Она всегда смеялась, всегда была в центре внимания. Но не из-за того, что выпендривалась. Нет. Просто люди к ней тянулись.

— А как вы познакомились?

— В пятом классе. Я была новенькой, только переехала в ваш город. Первый день в школе. Я сижу, никого не знаю, боюсь рот открыть. А Оля подсела ко мне на перемене и говорит: «Привет, я Оля, давай дружить». Вот так просто, — Валентина Федоровна улыбнулась. — Мы стали неразлучны. Вместе домой ходили, уроки делали, на дискотеки бегали.

— Она какой была? — Мария жадно ловила каждое слово. — Какие у нее были увлечения?

— Оля обожала природу, — рассказывала Валентина Федоровна. — Мы часто ходили в походы, на речку. Она знала все растения, всех птиц. Говорила, что станет биологом или географом. Так и вышло, она поступила на географический факультет. А потом познакомилась с вашим отцом, Петром. Он тоже был географом, они вместе в экспедиции ездили.

— Вы его тоже знали? Папу?

— Немного. Встречались пару раз. Он казался мне серьезным, основательным. Оля его очень любила. Говорила, что он самый лучший.

Мария молчала, переваривая информацию. Было странно слышать о родителях как о живых людях, с характерами, увлечениями, мечтами. Для нее они всегда были просто мамой и папой, образами из детских воспоминаний.

— Валентина Федоровна, — Мария наклонилась ближе. — А вы что-то еще хотели мне рассказать? По телефону вы говорили, что есть что-то важное.

Женщина помолчала, вертя в руках чашку с кофе.

— Знаете, Мария, я долго думала, стоит ли вам об этом говорить, — медленно начала она. — Но решила, что стоит. Вы имеете право знать.

— Что именно? — сердце Марии застучало сильнее.

— Я видела Ольгу несколько раз после той трагедии. Хотя, может, это была и не она, — Валентина Федоровна пожала плечами. — Но мне казалось, что она.

Мария замерла.

— Как? Как это возможно? Когда?

— Первый раз спустя пять лет после ее пропажи. Я шла по улице, и вдруг вижу — женщина выходит из кафе. Я остолбенела. Это же Оля! Точно она. Я бросилась к ней, окликнула.

— И что? — Мария вцепилась в край стола.

— Она обернулась. Посмотрела на меня так… холодно. И сказала: «Простите, вы обознались». И ушла.

— Но вы уверены, что это была она?

— Тогда я была уверена. — Валентина Федоровна нахмурилась. — У нее был тот же шрам над губой. Помните о нем?

— Нет, не помню, — мотнула головой Мария.

— У Оли был небольшой шрам над верхней губой, справа. Мы тогда в седьмом классе прогуливали уроки, пошли в парк. Она каталась на качелях, а качели сломались. Оля упала прямо лицом на землю, рассекла губу. Шрам остался на всю жизнь. И у той женщины был такой же шрам. Точно в том же месте.

Мария не могла дышать.

— А потом? Вы видели ее еще?