Почему записка маленького цветочника заставила бизнесмена бросить всё и бежать обратно

Мария Степановна горько усмехнулась.

— В полицию я ходила. Несколько раз. Говорят, документы в порядке, свидетельство о смерти выдано, дело закрыто. А что нестыковки есть — так это бюрократия, бывает. Не хотят связываться. Или не верят старухе, которая никак смириться не может.

Максим сидел тихо, слушал. Артем посмотрел на него.

— Максим, ты помнишь тот день, когда мама исчезла?

Мальчик поднял глаза. В них была боль — старая, глубокая.

— Помню. Мама должна была забрать меня из садика. Но пришел папа. Сказал, что мама уехала. Потом привез меня сюда, к бабушке. Сказал, что мама умерла и теперь я буду жить здесь.

— А потом ты видел папу?

— Он приезжал иногда. Редко. Привозил деньги бабушке. Потом перестал приезжать.

— Полгода назад, — уточнила Мария Степановна. — С тех пор ни слуху ни духу. Телефон не отвечает, по старому адресу его нет. Как в воду канул.

Артем снова посмотрел на документы в папке. Переписка, запросы, ответы из разных инстанций. Мария Степановна вела свое расследование три года: упорно, методично, несмотря на возраст и отсутствие ресурсов.

— Вы никому об этом не рассказывали? — спросил он.

— Рассказывала. И в полицию, и соседям, и родне Виктора. Все крутят пальцем у виска. Говорят: горе тебе голову помутило, Мария, смирись, дочь умерла, прими и живи дальше.

— А вы не смирились.

— Не смирилась. Потому что материнское сердце не обманешь. Чувствую я, что Оленька жива. Не знаю где, не знаю как, но жива.

Артем сидел молча, переваривая услышанное. История звучала невероятно — как сюжет из детектива, а не из жизни. Но документы в папке были настоящими. И глаза Марии Степановны — усталые, измученные, но не безумные — говорили, что она верит в каждое свое слово.

За окном послышался шум мотора. Максим первым подбежал к окну.

— Машина едет. Красивая, черная.

— Это Роман, — Артем встал. — И, наверное, Елена с ним.

Он вышел на крыльцо. Черный седан остановился у калитки, из него вышли двое: высокий мужчина в деловом костюме и женщина в легком летнем платье. Роман и Елена. Елена увидела Артема, и ее лицо осветилось улыбкой — теплой, немного тревожной.

— Артем, ты цел?

— Цел. Спасибо, что приехала. — Она подошла, взяла его за руку.

— Роман рассказал по дороге. Про мальчика, про записку. Я хотела быть здесь. С тобой.

Артем почувствовал, как что-то теплое разлилось в груди. Он сжал ее ладонь.

— Спасибо, Лена. Это много значит.

Роман подошел, пожал Артему руку.

— Ну, показывай своего подопечного. И документы показывай. Разберемся.

Они вошли в дом. Мария Степановна засуетилась, достала еще чашки, подогрела чайник. Роман сел за стол, раскрыл папку с документами, надел очки. Елена присела рядом с Максимом, тихо заговорила с ним о чем-то. Мальчик сначала дичился, но потом начал отвечать, даже улыбнулся.

Артем смотрел на эту картину и думал, что несколько часов назад он планировал романтический ужин в ресторане на набережной. А теперь сидит в деревенской избе, пьет травяной чай и пытается помочь незнакомой семье. И почему-то это казалось правильным. Более правильным, чем любой ресторан.

Роман читал документы, хмурился, делал пометки в блокноте. Наконец поднял голову.

— Мария Степановна, я посмотрел ваши бумаги. Ситуация с опекунством сложная, но не безнадежная. Есть процедуры, есть возможности для обжалования. Но меня больше интересует другое.

Он положил на стол письмо из патрульной полиции.

— Вы правы. Тут что-то не сходится. Если в указанную дату не было аварии со смертельным исходом, то откуда взялось свидетельство о смерти? Кто его выдал? На каком основании?

Мария Степановна подалась вперед.

— Вы мне верите?

— Я верю документам. И документы говорят, что здесь нужно разбираться. Завтра я сделаю несколько адвокатских запросов. В ЗАГС — кто выдал свидетельство о смерти? В морг — было ли тело, кто его опознавал? В страховую — если была выплата по страховке. Это займет время, но мы докопаемся до правды.

Мария Степановна закрыла лицо руками. Плечи ее затряслись.

— Три года, — прошептала она. — Три года я одна билась. И никто не верил. Никто.

Елена встала, подошла к ней, обняла за плечи.

— Теперь вы не одна, Мария Степановна. Мы поможем.

Артем смотрел на них: на Елену, обнимающую незнакомую пожилую женщину, на Романа, склонившегося над документами, на Максима, который впервые за вечер выглядел не испуганным, а просто удивленным. И думал, что иногда жизнь сводит людей в самых неожиданных обстоятельствах. Букет полевых цветов, купленный у обочины. Записка, спрятанная между стеблями. Маленький мальчик, который боялся детского дома. И теперь, возможно, тайна, которую предстояло раскрыть. Артем не знал, чем закончится эта история. Но знал одно: он не отступит, пока не узнает правду.

Следующие две недели прошли в ожидании. Роман отправил запросы во все инстанции: ЗАГС, морг, страховую компанию, патрульную полицию соседней области. Артем звонил каждый день, но ответы приходили медленно: бюрократическая машина не торопилась.

Артем приезжал в Зеленый Оазис через день. Привозил продукты, помогал Марии Степановне по хозяйству, починил забор, наколол дров на зиму, залатал крышу сарая. Максим ходил за ним хвостом, подавал инструменты, засыпал вопросами о машинах, стройках, городской жизни. Елена тоже приезжала. Привозила Максиму книги, раскраски, настольные игры. Сидела с Марией Степановной на кухне, пила чай, слушала ее рассказы о дочери. Постепенно между ними возникла странная, но крепкая связь: молодая женщина и пожилая бабушка, объединенные общей тревогой и надеждой.

Однажды вечером, когда они с Артемом возвращались в город, Елена сказала:

— Знаешь, я сначала обиделась, когда ты отменил свидание. Подумала: вот оно, начинается. Отговорки, отмазки. Как у всех.

— Лена, я правда не мог иначе.

— Я знаю. Теперь знаю. И именно поэтому я здесь. Потому что ты не прошел мимо. Потому что тебе не все равно.

Она помолчала, глядя на дорогу.

— Мой бывший никогда бы так не поступил. Для него чужие проблемы не существовали. Только свои интересы, своя выгода. А ты бросил все ради незнакомого мальчика. Это говорит о тебе больше, чем сто романтических ужинов.

Артем не нашелся, что ответить. Просто взял ее руку и сжал. На исходе второй недели позвонил Роман. Голос у него был странным — взволнованным и одновременно растерянным.

— Тема, ты сидишь?

— Сижу. Что там?

— Я получил ответы. И ты не поверишь.

— Говори уже.

— Ольга Дмитриевна Кравцова, урожденная Ольга Дмитриевна Морозова. Свидетельство о смерти выдано три года назад в поселке Сосновый Бор. Основание – справка о смерти из местной больницы. Причина – травмы, несовместимые с жизнью, полученные в результате ДТП.

— И что?

— А то, что я запросил эту больницу. И они ответили, что никакой Ольги Кравцовой у них не было. Ни живой, ни мертвой. Справку они не выдавали. Подпись и печать на документе — поддельные.

Артем почувствовал, как пересохло во рту.

— Ты хочешь сказать?..