Подвиг посреди океана: собака держалась на воде, чтобы спасти другого

Под густой мокрой гривой, прямо к ошейнику, был намертво примотан ярко-оранжевый пластиковый контейнер. Обычный тубус для документов или лекарств, какие берут с собой на яхты. Он был обмотан несколькими слоями синей изоленты — грубо, в спешке, но надежно.

Лёня достал складной нож. Руки дрожали. Он аккуратно подрезал ленту, стараясь не задеть кожу животного. Пёс вдруг затих. Он перестал вырываться, только мелко дрожал всем телом, глядя, как человек забирает его ношу. На палубе уже собрались ещё двое матросов с вахты. Они стояли молча, накинув куртки поверх робы. Ветер свистел между контейнерами, но здесь, в круге света от прожектора, застыла странная, давящая тишина. Только море продолжало биться о борт, напоминая о своей силе.

Лёня открутил крышку тубуса. Внутри оказался плотный комок бумаги, замотанный в пищевую плёнку. Он развернул его. Листы были вырваны из какого-то бортового журнала. Корявый, прыгающий почерк, написанный явно в условиях сильной качки или агонии.

— Ну что там, не молчи, — не выдержал один из матросов.

Лёня начал читать про себя, и с каждым словом его лицо становилось всё белее. Он чувствовал, как холод от этой бумаги передаётся его пальцам, проникает под кожу.

— Читай вслух, — приказал подошедший старпом. Его голос, низкий и хриплый, заставил Лёню вздрогнуть.

Лёня сглотнул ком в горле и начал:

— «Яхта «Либерти». Мотор заглох три дня назад. Нас несёт на рифы. Пробоина в носовой части. Рация вышла из строя. На борту я, жена Анна и дочь Лиза, ей семь лет…»

Лёня запнулся. Пёс, услышав имена, вдруг поднял голову и издал тихий, утробный вой.

— «…Мы отправляем Боню. Это наша единственная надежда. Она доплывёт, она сильная. Если вы нашли её, умоляем, найдите нас. Мы ещё держимся на плоту, но вода прибывает. Пожалуйста, спасите мою дочь».

Внизу под текстом были выведены цифры — координаты. И дата. Вчерашнее число.

Матросы переглянулись. Михалыч медленно снял шапку и вытер ею лоб, хотя на палубе было около нуля.

— Вчерашнее… — прошептал он. — В таком море. На плоту. Они ещё могут быть живы.

Лёня поднял глаза на старпома. В его взгляде вспыхнула надежда, та самая, которая помогала ему не сдаваться все эти годы. Боня плыла за помощью.

— Она нашла нас. Мы должны развернуться.

Старпом молчал. Он смотрел на израненные лапы пса, на дрожащую бумагу в руках матроса. В его жёстких глазах отражалось серое небо.

— Пошли к капитану, — коротко бросил он. — Но не надейся на чудо, Лёня. Капитан Климов — не тот человек, который верит в спасение по записке от собаки.

Боня снова попыталась встать. Она прижалась холодной соленой мордой к колену Лёни и тихонько подтолкнула его носом в сторону борта. Она сделала всё, что могла. Теперь ход был за людьми.

На капитанском мостике пахло крепким кофе и озоном. Здесь, за бронированными стёклами, бушующее снаружи море казалось немым кинофильмом, но Лёня всё ещё чувствовал на губах вкус соли, а в ушах — хриплый лай Бони. Пёс лежал у входа на мостик на расстеленной старой ветоши. Он не спал. Его затуманенный взгляд был прикован к Лёне, словно этот мальчишка-матрос был последним звеном, удерживающим его хозяев на этом свете.

Капитан Климов стоял спиной к ним. Его широкая фигура казалась вырезанной из гранита. Он не оборачивался, пока Лёня, задыхаясь от волнения, пересказывал содержание записки.

— Читай полностью, — сухо бросил Климов.

Лёня разгладил промокшую бумагу на навигационном столе. Пальцы дрожали, оставляя влажные следы на тексте.

— «Яхта «Либерти» потерпела крушение после удара о риф. Мы на спасательном плоту. Примерные координаты — 43 градуса северной широты, 128 — западной долготы. Нас трое — Генрих, Анна и наша Лиза. Ей всего семь, она очень напугана…»

Лёня запнулся. Голос сорвался на высокой ноте. Он сглотнул и продолжил тише:

— «Боня — наш единственный шанс. Если вы читаете это, значит, она совершила чудо. Пожалуйста, не дайте нам исчезнуть. У нас почти нет воды. Пожалуйста. Спасите нашу девочку».

В конце стояла дата и время. Совсем недавно. Всего несколько часов назад они еще верили, что их услышат. На мостике повисла тяжелая, ватная тишина. Старпом Петров отвел глаза, уставившись в радар. Матросы у двери замерли. Каждый из них был опытным моряком, и каждый понимал математику океана. 43 градуса. Это зона холодных течений. Плот — это просто щепка в стиральной машине. Шансы найти их в этом квадрате после шторма — один на миллион. Это даже не иголка в стоге сена, это песчинка в пустыне.

Капитан медленно повернулся. Его лицо было непроницаемым, как маска.

— Координаты? — спросил он.

— Вот здесь, Сергей Васильевич, — Леня ткнул пальцем в карту. — Если мы развернемся сейчас, через три часа будем в квадрате.

Климов подошел к столу, взглянул на точку и тяжело вздохнул.

— Леня, посмотри на график. У нас контракт с «Портом Сиэтла». У нас груз скоропортящихся продуктов на три миллиона долларов. Каждая минута простоя — это штрафы, которые не покроет твоя зарплата за десять жизней.

— Но там люди! — выкрикнул Леня, и его голос ударился о металлические стены. — Там ребенок, капитан. Боня проплыла через ад, чтобы передать это. Вы видели ее лапы? Она сдирала кожу о воду, чтобы мы их нашли. Послушайте меня!

Климов сделал шаг вперед, его голос стал ледяным:

— Мы не спасательное судно. У нас нет оборудования, нет поисковых вертолетов. Мы — грузовой контейнеровоз. У нас есть маршрут, сроки и страховка. По закону моря я обязан сообщить о находке в береговую охрану. И я это сделаю. Прямо сейчас. Береговая охрана пришлет катер через сутки.

— Они не успеют, вода ледяная, они на плоту! — Леня почти сорвался на крик….