«Поезжай, пока он спит»: анонимный подарок на свадьбу открыл мне страшную правду о муже

Приветствую. Сегодня история о том, как белый конверт без подписи перевернул жизнь одной женщины-бухгалтера на второй день после свадьбы. Слушайте, моя мать всегда говорила: «Даша, ты выйдешь замуж последней из всех подруг, потому что у тебя нос длинный — и в прямом, и в переносном смысле».

Мать ошиблась ровно наполовину. Нос у меня действительно длинный, но замуж я вышла первой. Правда, как потом выяснилось, лучше бы я послушала мать и не торопилась.

Свадьба наша с Лёшей получилась шумной, пьяной и абсолютно безвкусной, то есть идеальной. Тетя Клава напилась и пела частушки, дядя Гена уронил торт. Лёша сиял, как начищенный самовар, и то и дело хлопал меня по спине с криком: «Жена!»

Будто сам себе не верил. Мы встречались полтора года. Лёша работал в строительной фирме прорабом, я — бухгалтером в той же конторе.

Романтика наша началась с совместной проверки накладных и закончилась штампом в паспорте. Лёша предложение сделал внезапно, за ужином, между котлетой и компотом. Я сказала «да», потому что котлета была хорошая и настроение располагало.

Но свадьбу Лёша торопил странно. Прямо-таки гнал, как лошадь на финишную прямую. Я хотела в июне, он настоял на марте.

Я хотела маленькую церемонию, он забронировал зал на 120 человек. Я хотела медовый месяц, он сказал: «Дашка, потом, сначала главное». Я тогда не поняла, что для Лёши «главное» — это не медовый месяц.

На свадьбе гуляли 200 человек. Откуда взялись лишние 80 — загадка, которую я разгадать так и не смогла. Дядя Гена организовал дополнительные столы в коридоре и на веранде, так что эти «лишние» ели стоя, сидя на подоконниках и чуть ли не друг у друга на коленях.

Половину гостей со стороны жениха я видела впервые. Крепкие мужчины в костюмах, которые жали мне руку и называли Лёшу «братаном». Лёшины родственники, коллеги, какой-то бойцовский клуб.

Лёша отмахивался: «Друзья, друзья, не бери в голову». Я и не брала. У меня других забот хватало.

Платье жало в талии, туфли натирали мозоли, а букет невесты оказался таким тяжелым, что я чуть не вывихнула запястье, когда его кидала. Поймала букет, кстати, моя подруга Ирка, и по её лицу было видно, что она расценила это как личное оскорбление. Ирка была убежденной чайлдфри и замуж не собиралась принципиально. Подарки сыпались весь вечер.

Конверты, коробки, пакеты. Лёшины друзья дарили щедро: конверты были толстые, плотные, хрустящие. Мои родственники дарили скромнее, но душевнее.

Тетя Клава вручила набор кастрюль и заплакала. Мать подарила икону и долго крестила нас обоих, хотя Лёша от церкви был далек, как я от балета. Потом был танец.

Потом был тост. Потом еще тост. Потом дядя Гена уронил торт.

Потом Лёша нёс меня на руках через порог нашей квартиры, и я думала: вот оно, счастье. Двушка в новом доме, ипотека на 20 лет, муж-прораб с широкими плечами.

Сбылась мечта провинциального бухгалтера. Лёша уснул мгновенно. Свалился на кровать в костюме и захрапел так, что задрожали стекла.

Я сидела на кухне, пила чай и смотрела на гору подарков. Счастье пахло недопитым шампанским и тети-Клавиными духами, которыми был пропитан весь мой подол. Утром я проснулась оттого, что Лёша храпел уже в другой тональности, перешел с баса на баритон.

Он лежал поперек кровати, раскинув руки, как морская звезда, и улыбался во сне. Я тихо выбралась из-под его ноги и пошла на кухню. Кофе, бутерброд, тишина.

И подарки. Гора подарков на столе в гостиной: коробки, пакеты, конверты. Я решила разобрать, пока Лёша спит.

Нужно же записать, кто подарил и сколько, чтобы потом отдариться по-человечески. Тетя Клава — кастрюли. Мать — икона.

Ирка — набор полотенец, практично и без иллюзий, как и сама Ирка. Лёшин шеф, Борис Аркадьевич — конверт с деньгами и открытка с голубями. Коллеги — сертификат в мебельный.

Всё понятно, всё по списку. И тут мне в руки попал конверт. Обычный белый конверт, каких на свадьбе было штук тридцать.

Но этот отличался. Во-первых, он был заклеен скотчем — грубо, криво, тремя полосками, будто заклеивали впопыхах. Во-вторых, никакой подписи.

Ни «С днем свадьбы». Ни «Горько». Ни даже инициалов.

Просто белый конверт со скотчем. Я повертела его в руках. Легкий.

Не деньги. Что-то маленькое, твердое. Я оторвала скотч, разорвала край.

Внутри лежала записка, написанная от руки печатными буквами — как пишут, когда хотят скрыть почерк. И ключ. Обычный ключ, латунный, от врезного замка.

Я развернула записку: «Это ключ от квартиры твоего мужа. Не от вашей, от другой. Адрес на обороте. Поезжай сегодня, пока он спит. Дверь откроешь сама и поймешь, почему он так торопился со свадьбой».

Я перевернула листок. Адрес: улица Строителей, дом 14, квартира 38. Руки не дрожали.

Почему-то руки не дрожали. Я перечитала записку дважды. Потом посмотрела на ключ.

Потом на Лёшу, храпящего в спальне. Потом снова на ключ. Из спальни донесся особенно мощный храп, и люстра над моей головой тихонько звякнула.

Я убрала ключ в карман халата и допила кофе. Холодный, горький, как моё утро на второй день замужества. Нормальная женщина на моем месте разбудила бы мужа и швырнула ему записку в лицо.

Или позвонила бы маме. Или подруге. Или хотя бы поплакала в ванной, как положено оскорбленной новобрачной.

Я не сделала ничего из перечисленного. Вместо этого я приняла душ, накрасила ресницы, надела джинсы и куртку и вышла из дома. Лёша храпел.

Люстра позвякивала. Мир не изменился. На улице было серое мартовское утро — тот особый сорт утра, когда снег уже грязный, но еще не растаял.

И весь город выглядит как черно-белая фотография, забытая в луже. Я поймала такси. Водитель попался молчаливый — редкая удача, потому что мне было совершенно не до разговоров.

Улица Строителей оказалась на другом конце города. Спальный район, панельные девятиэтажки, детская площадка с погнутыми качелями. Всё одинаковое, всё серое, всё до зубовной боли знакомое.

Я сама выросла в таком районе и думала, что больше никогда сюда не вернусь. Дом 14. Подъезд 3. Домофон не работал, дверь была подперта кирпичом.

Лифт тоже не работал. Я поднялась на пятый этаж пешком, задыхаясь и проклиная свою привычку ездить на машине даже до магазина через дорогу. Квартира 38.

Обычная дверь, обшитая дерматином. Я постояла перед ней минуту, две, три. Достала ключ из кармана.

Руки по-прежнему не дрожали: видимо, в шоковом состоянии организм экономит на треморе. Ключ вошел в замок легко. Повернулся на два оборота.

Дверь открылась. Я ожидала всего. Женских туфель в прихожей.

Кружевного белья на спинке стула. Фотографии Лёши с загадочной брюнеткой. Может, даже саму брюнетку с кофе, в халате, с надменной улыбкой.

Реальность оказалась страннее….