«Поезжай, пока он спит»: анонимный подарок на свадьбу открыл мне страшную правду о муже

— Третья — это не Лёшины материалы. Он просто хранит. Для кого-то.

Я подумала. Третья версия мне не понравилась больше всего. Она предполагала, что мой муж связан с людьми, для которых нужен тайный склад. А такие люди обычно не дарят цветы на Восьмое марта.

— И главный вопрос, — Ирка подчеркнула слово в блокноте тремя жирными линиями, — кто подбросил конверт? Потому что этот человек знает про квартиру, знает про Лёшу и хочет, чтобы ты тоже узнала.

— Зачем? Может, доброжелатель?

Ирка посмотрела на меня с тем выражением, с которым учительница смотрит на двоечника.

— Даша. Доброжелатели звонят по телефону и говорят: «Твой муж козёл». Доброжелатели не заклеивают конверты скотчем и не пишут печатными буквами, скрывая почерк. Этот человек хотел остаться анонимным. Значит, боится. Значит, замешан. Значит, имеет собственный интерес.

Логично. Обидно, но логично.

— Что делаем? — спросила я.

— Ты бухгалтер. — Ирка улыбнулась хищно. — Вот и будь бухгалтером. Тебе нужны накладные, счета-фактуры, договоры поставки. Всё, что проходит через вашу контору. Ты же имеешь доступ?

Я имела. Я была единственным бухгалтером в фирме «Стройлидер» — конторе, где работали и я, и Лёша. Маленькая фирма: директор Борис Аркадьевич, три прораба, бригады на подряде, и я — на все руки, от баланса до больничных листов. Доступ у меня был ко всему, кроме личного сейфа Бориса Аркадьевича.

Но туда мне и не надо.

— С завтрашнего дня начинаю копать, — сказала я.

— Нет, — Ирка покачала головой. — У тебя медовый месяц. Ну, условный. Если ты завтра рванешь на работу и начнешь рыться в документах, Лёша заподозрит. Ты молодая жена, ты должна сиять от счастья и варить борщи.

— Я не умею варить борщи.

— Вот и учись. А на работу выйдешь через неделю, как положено. Спокойно, без суеты. И тогда работаем.

Ирка была права. Ирка всегда была права, и это бесило меня со школы, но сейчас я была благодарна.

Неделю я изображала счастливую новобрачную. Готовила плохо, убирала средне, улыбалась отлично. Лёша ничего не заподозрил: он вообще из тех мужчин, которые не замечают перемен в настроении жены, пока она не начнет кидаться тарелками.

Каждый день он уезжал на объект — иногда на час, иногда на полдня. Я не следила, не проверяла телефон, не обнюхивала рубашки. Во-первых, мне хватало ума не спугнуть его раньше времени. Во-вторых, я уже знала, что искать нужно не в его телефоне, а в бухгалтерии.

В понедельник я вышла на работу. Контора «Стройлидер» располагалась в полуподвальном помещении жилого дома: две комнаты, бухгалтерия и кабинет директора. Борис Аркадьевич встретил меня букетом увядших гвоздик и конфетами «Мишка косолапый».

— С возвращением, Дарья Сергеевна! Как молодая жена? Как медовый месяц?

— Прекрасно, Борис Аркадьевич. Спасибо за подарок на свадьбу.

— Пустяки, пустяки. — Борис Аркадьевич замахал руками. Он был маленький, лысоватый, суетливый, похожий на бурундука, который украл орех и боится, что отнимут. — Мы тут без тебя чуть не пропали. Накладных — гора, актов — гора, налоговая звонила.

Я села за стол, включила компьютер и начала работать. Точнее, начала делать вид, что работаю, а на самом деле — искать.

Строительная фирма — это бесконечный поток документов. Закупки материалов, доставки, списания, расход на объекты. Каждый кирпич, каждый мешок цемента, каждый рулон обоев должен быть где-то отражен. Должен.

За три дня я перелопатила документы за последний год. И нашла. Нашла не дыру — дыру найти было бы проще. Я нашла систему. Элегантную, аккуратную, почти красивую, если бы она не была преступной.

Работало это так. «Стройлидер» закупал материалы у поставщиков — всё официально, по договорам с НДС. Материалы приходили на объекты. Прорабы (Лёша и двое его коллег, Паша и Рустам) подписывали акты приемки. Всё чисто.

Но. Объемы закупок не совпадали с объемами списания. По документам на объект ЖК «Рассвет» уходило, допустим, тысяча квадратных метров плитки. А по факту (я позвонила на объект под предлогом сверки) укладывали 700. Триста метров испарялись. Растворялись. Исчезали.

И так по всем позициям. Кабель, смесители, краска, трубы. Каждый месяц со стройки «утекало» материалов на 300-400 тысяч. За год — на 4-5 миллионов.

Акты списания подписывал прораб. Лёша. Но не только Лёша. Паша тоже подписывал. И Рустам. Все трое. Равномерно, аккуратно, по очереди, чтобы на одном человеке не концентрировалось слишком много.

А закупки оформлял лично Борис Аркадьевич.

Я откинулась на спинку стула и уставилась в потолок. Там была трещина, похожая на карту реки с притоками. Я смотрела на неё и думала.

Борис Аркадьевич. Маленький суетливый бурундук. Подарил на свадьбу конверт с деньгами и открытку с голубями. Каждое утро приносит мне чай. Называет доченькой.

И при этом… при этом руководит схемой хищения строительных материалов на миллионы. Или не руководит? Может, прорабы обманывают его? Может, он не в курсе?

Я вспомнила, как Борис Аркадьевич лично подписывает каждый договор поставки. Как сам выбирает поставщиков. Как настоял на том, чтобы все закупки шли через одну фирму — ООО «Грандснаб», потому что там «скидки хорошие».

Нет. Он в курсе. Он не просто в курсе, он дирижер.

Я позвонила Ирке.

— ООО «Грандснаб», — сказала я. — Можешь пробить?

— Пробить? — Ирка хмыкнула. — Я не полиция, Даша.

— Ты юрист.

— Я юрист в страховой компании. Я занимаюсь автомобильными авариями, а не финансовыми преступлениями.

— Ирка…

— Ладно. Дай мне ИНН. Я посмотрю по открытым базам.

Я продиктовала. Ирка перезвонила через два часа.

— Сядь, — сказала она.

— Я сижу.

— Сядь крепче. ООО «Грандснаб» зарегистрировано три года назад. Учредитель — Кондратьева Жанна Михайловна.

Кондратьева Жанна Михайловна. Бабушка Лёши. Та самая, которая уехала в дом престарелых. Та самая, на чью квартиру оформлен тайный склад.

— Даша, — позвала Ирка. — Ты дышишь?

Я дышала. Но с трудом.

— Генеральный директор «Грандснаба», — продолжила Ирка, — некий Кондратьев Алексей Павлович.

Кондратьев Алексей Павлович. Мой муж.

— Даша, твой Лёша не просто прораб, который тырит плитку. Твой Лёша — владелец фирмы-прокладки, через которую идут все закупки. Он сам себе продает материалы по завышенным ценам, сам принимает на объекте, сам списывает излишки, а разницу складывает в бабушкину квартиру. И судя по оборотам «Грандснаба», твой муж, подруга, за три года украл у своего шефа миллионов двадцать пять. Как минимум.

Двадцать пять миллионов. Я посмотрела на экран компьютера, где мигал курсор в таблице годового баланса. На столе стыли остатки чая, принесенного Борисом Аркадьевичем. За стеной Борис Аркадьевич напевал что-то бодрое и фальшивое.

Двадцать пять миллионов. Я — бухгалтер фирмы, через которую всё это шло. Бухгалтер, которая ничего не замечала. Бухгалтер, которая вышла замуж за главного вора.

Теперь я поняла, почему Лёша торопился со свадьбой. Жена не может свидетельствовать против мужа.

— Элементарно, Дашенька. — Ирка приехала вечером с ноутбуком, распечатками и выражением лица, которое я у неё видела только раз, когда в десятом классе она поймала нашу учительницу физики на подделке оценок в журнале. Выражение сосредоточенной, почти радостной злости.

— Во-первых, — Ирка села за кухонный стол и разложила бумаги, — забудь свою теорию про «жена не может свидетельствовать».

— В смысле?